В соседнем переулке они выбрали маленький ресторанчик с правильными, по мнению Василисы, скатертями и занавесками, и заказали на двоих огромную пиццу со всем-всем-всем. В ожидании заказа девушка предложила хоть куда-нибудь сходить вечером — продолжить празднование, и притащила со стойки у входа стопку флаеров. Гриша их все отодвинул, и предложил альтернативный вариант — вернуться домой и провести, наконец-то, ночь как нормальные молодожёны, а не как заезженные ломовые лошади.

Задетые его локтем карточки упали на пол и, собирая их, он вдруг засмеялся и протянул одну Василисе:

— Не хочешь сходить?"

"На глянцевой картинке загадочно улыбался Лис под крупной надписью «Каждый четверг в „Трёх углах“». Василиса отрицательно покачала головой, но спросила:

— А сегодня точно четверг?

Гриша ответил, что не уверен, но пусть жена не переживает, что не удастся соприкоснуться с прекрасным — он специально для неё всего Стаса Михайлова скачает — с собой взять. Василиса попыталась шлёпнуть его карточкой по носу, но вдруг застыла: с обратной стороны густо подведёнными глазами на неё щурилась Айгуль.

Перехватив её руку, Гриша заинтересовался:

— Это кто?

— А это та бешеная Ренарова персиянка, которая меня отравила.

Григорий отнял карточку и зачитал:

— Потомственная гадалка Айгуль. Раскрывает прошлое, открывает будущее с помощью волшебного чая.

Василиса против воли захихикала, но страхи свои озвучила:

— Как этот идиот её сюда притащил? И она ведь пол-Москвы перетравит.

— Как — понятно. Теперь ясно, кто взрыв организовал, о котором Деян Силыч рассказывал. Что перетравит — ну, пусть теперь Ренар у персиянки на коротком поводке ходит: один взгляд налево, и будет сам уголовку с отравлениями расхлёбывать. А здесь не очень-то темницы повзрываешь. В конце концов, это было его решение, а уж что там было — любовь или чувство вины — мне не интересно. Мы скоро далеко от них всех будем.

После свадьбы время полетело бешеными скачками, а количество не сделанного и не предусмотренного только возрастало. Ппришлось разбираться с отбывающими и остающимися родственниками. Гришины родители куда-то ехать отказались, заявив, что хоть кто-то из семьи должен родные края блюсти. И младшую дочь с мужем не отпустили — виданное ли дело, ей рожать через два месяца, а она за тридевять земель потащится. Естественно, домовой остался с ними, отрядив в новый дом своего сына, такого же бородатого и обстоятельного.

Василисин отец заявил, что они с Ким переезжают — он уже успел договориться с Мореной об открытии школы и обычного, и дельфиньего серфинга, и, как муравей, таскал на ту сторону оборудование и костюмы.