Протискиваться сквозь толпу с вещмешком на плече, гипсом на одной руке и тростью в другой было ненамного легче, чем разгонять толпу боевиков в Клонарде. Несколько раз его больно толкнули, извинившись на бегу. И то, стоит ли церемониться с раненым уродом в военной форме?

Он добрался наконец до стоянки и остановился, хмуро глядя то на длинный ряд машин, то на тяжелые серые тучи над головой. Взгляд его задержался на допотопном «лендровере», скользнул было дальше и вернулся обратно. Водитель, которому он на первый взгляд не дал и двадцати, а на второй — все тридцать, стоял, прислонившись к помятому крылу, держа в одной руке старый зонтик, а в другой — плакатик с написанным от руки «СТИРЛИНГ». Означало ли это его имя или пункт назначения, не имело особой разницы: ждал водитель именно его. Взгляд водителя тоже задержался на нем, и тот поспешил ему навстречу взять у него вещмешок.

— Вы ведь капитан Стирлинг?

— Он самый, — устало кивнул Стирлинг.

— Марк Бланделл, координатор проекта и мальчик на побегушках. Кому чего нужно — все вопросы ко мне. — Бланделл с сомнением покосился на загипсованную руку и трость. — Что, несчастный случай на тренировках?

— Нет. — Язык ворочался с еще меньшей охотой, чем затекшее колено. — Клонард.

Глаза Бланделла округлились.

— Белфаст, вы хотите сказать? Беспорядки после выборов? Не повезло, дружище.

Стирлинг не потрудился ответить. Гражданским этого все равно не понять.

Бланделл чуть покраснел.

— Ладно… гм… хорошо. Поедемте, что ли? Погода собачья… правда, она здесь всегда такая. — Бланделл выудил из кармана ключи, открыл дверцу и сунул вещмешок Стирлинга на заднее сиденье. — Садитесь слева, капитан. У вас нет дел, пока мы в городе?

Стирлинг помедлил, не снимая руки с упрямой дверной ручки, и невольно для себя улыбнулся. Шотландский оборот, странный результат давнего влияния французского языка на английскую фразу, показался ему чужим и одновременно едва ли не самым ласкающим слух — такого он не слышал уже несколько лет.

— Спасибо, не надо. Я успел пройтись по магазинам в Лондоне до отхода поезда.

Бланделл снова окинул его внимательным взглядом и ободряюще улыбнулся.

— Значит, вы из здешних, шотландец? Англичанин бы меня не понял.

Стирлинг наконец справился с ручкой, и дверь отворилась, скрипнув ржавыми петлями — еще одно следствие обычной шотландской сырости. В салоне «лендровера» пахло плесенью и накрепко въевшимся табачным дымом. В выдвинутой пепельнице лежала трубка. Стирлинг со вздохом опустился в кресло.

— Если уж на то пошло, я родом из Стирлинга. И успел получить бакалавра в Эдинбургском университете, прежде чем завербоваться в САС.

— Так вы, значит, из университетских? — удивился Бланделл, втискиваясь за руль. — Вот уж не ожидали.