Оказывается, иногда безответная любовь приносит больше радости, чем та, которую согласились разделить! Я схожу с ума рядом с ним. Я люблю его. Но образ его жизни не для меня, сейчас я начал это понимать. Мы совсем разные, мы чужды друг другу. Мы никогда не сможем понять друг друга – и, чтобы не поссорится из-за противоположности взглядов – вынуждены будем отмалчиваться, лгать, изворачиваться… И как долго мы сможем это выдержать? Как долго?..»

- Пойдём в спальню, - сказал Акутагава, докурив и бросив окурок через невысокую литую ограду, обвитую плющом.

Он спрыгнул с парапета и потянул Юки за руку: - Идём же. После операции мне придется тебя беречь некоторое время, поэтому сегодня давай начнем пораньше.

В его голосе и внешнем облике сейчас не было ни капли романтики. Он просто сухо и уверенно констатировал факт: ему хочется заняться сексом. Акутагава держал себя так, что и без лишних слов было ясно – он не ожидает возражения со стороны Юки, он знает, что немедленно получит желаемое."

"Юки спустился с парапета и последовал за ним. Любовник не отпускал его руку.

Они зашли в спальню, которую вместе делили, Акутагава запер дверь. Он одним движением стянул через голову футболку, обнажая торс – мускулистый, отшлифованный ежедневными тренировками, расстегнул ремень на джинсах. Затем он рывком притянул Юки к себе, так, что их тела оказались тесно прижаты.

- Поцелуй же меня, - прошептал Акутагава.

Юки послушно приподнялся на цыпочки, скользя ладонями по широким плечам, и коснулся своими губами его губ. За всё то время, что они были вместе, Акутагава в совершенстве обучил его искусству поцелуя.

Вначале Юки был неумелым, потом освоил технику, а сейчас уже не задумывался над своими действиями – тело отлично помнило усвоенные уроки. Юки поцеловал Акутагаву так, как тому особенно нравилось – сразу сильно и жадно, просовывая влажный язык в горячую глубину…

«Я ничего ему не скажу и про Ива, и про его слова, - думал Юки, когда Акутагава, освободив от одежды, повалил его на постель. – Я просто не могу себе позволить с ним поссориться. А мы обязательно, неизбежно поссоримся, если затронем эту тему.

Лучше промолчать».

Когда Акутагава ритмично двигался, придавив его к перине, когда их влажная кожа терлась между собой, почти слипшаяся от пота – Юки, сдавленно постанывая, думал:

«…Я не могу поссориться с ним - из-за бабушки. Не могу! Если не будет Акутагавы, то кто ей поможет?… Наверное, Ив прав. Я действительно веду себя как потаскуха. Сам не заметил, как оказался в таком положении, но от правды не убежишь… Я живу за чужой счет.