- Я спросил это не для того, чтобы затеять ссору, - сказал Юки серьезно. – Я люблю тебя и хочу, чтобы ты был честен со мной. Я всё приму, поверь мне. Только не отдаляйся от меня.

- Я никогда не отдалялся от тебя, Юки. Но я не уверен, что ты сможешь это принять, а я не хочу терять тебя снова.

- Если бы я не решил для себя, что хочу быть с тобой, разве я был бы здесь? Я ВСЁ приму! – Юки выдержал паузу, потом вздохнул. – Ты ведь любишь его, да?

- Я люблю тебя, - ответил Акутагава жестко. – Тебя, Юки.

- А Ив?

- Я не знаю, что именно чувствую к нему. Но врать не буду, мне его не хватает. Я тоскую по нему. Нет, это не похоже на то отчаяние, которое я испытывал, когда решил, что ты умер. Это я переживу и не буду резать вены, однако… Однако, я хотел бы, чтобы он жил… Знаешь, когда ты сказал мне, что купил себе поддельные документы и сбежал из-за него – я разозлился. Я чертовски разозлился. И ведь Ив должен был всё это время понимать, что виновен в произошедшем! Я хотел убить его за то, что он молчал эти пять лет. Даже на военной базе, когда он пришел спасать меня, я хотел ударить его как следует, а не разговаривать с ним. Я отправил его за Вакацуки, чтобы наказать, проучить – и показать, что он всего лишь мой покорный слуга, послушный раб, который обязан выполнять приказы господина и недостоин слов благодарности. И мне прекрасно было известно, что он беспрекословно подчинится моему приказу.

Юки услышал ноты горького сожаления в его ровном голосе, и понял, что Акутагава имеет в виду:

- Ты винишь себя в его смерти?

- Отчасти, - кивнул он. – Я злоупотребил своей властью над ним. Вакацуки можно было задержать позже, если бы он вообще не сгорел в том пожаре. Но я сказал Иву, что поимка Вакацуки не терпит отлагательств и он, конечно, мне не возразил.

- То, что произошло на базе, несчастный случай! Учитывая образ жизни и наклонности Ива, нечто подобное могло случиться с ним в любой день и где угодно…"

"- Да, но тогда это была бы его прихоть, а не моя, понимаешь? В этой его смерти – во время пожара – нет абсолютно никакого смысла, есть только мой каприз. Я поступил как недальновидный стратег на поле боя - что посылает элитных бойцов в качестве пушечного мяса, а в резерве оставляет криворуких идиотов, которые не видят разницы между крестьянской мотыгой и самурайским мечом… Моя злость на Ива помешала мне правильно распорядиться обстановкой - и это при том, что я знаю степень его одержимости! Если бы я приказал ему, к примеру, забраться на небоскреб и прыгнуть оттуда или вспороть себе живот ржавым ножом – он бы тотчас сделал это! Зная это, я должен был быть более осмотрительным, более ответственным… Мне до сих пор снится, как он горит в огне. До сих пор.