– Он заподозрил неладное, когда я прилетела вслед за вами в Гваделупе, пристал ко мне с вопросами и мне пришлось признаться. Но ты не переживай, Мацу, он не сердится! Всё хорошо, он не против нашего романа!

- Причем тут «против» или «не против», - он обошел её стороной и резко сел на постель. – Скажи мне честно, ты всё же приложила руку к тому, чтобы твой отец дал мне путевку?

- Что? – опешила Бэтси, потом возразила горячо: - Нет! Я же обещала тебе! Отец до последних дней совершенно ничего не подозревал, клянусь! Ты не веришь мне?

Мацу молча посмотрел на неё – было видно, что он колеблется. Тогда Бэтси быстро подошла к нему и села рядом:

- Мацу, ты здесь благодаря тому, что ты действительно хорошо делаешь свою работу, - сказала она с расстановкой. – Я тут совершенно не причем.

Молодой человек опустил взгляд в пол, потом сказал:

- Ладно, проехали, - он был мрачен, но ей поверил.

Она нежно коснулась пальчиками его обнаженного плеча, на котором еще остались капельки влаги, потом поцеловала его туда и ласково, как кошка, потерлась. Бэтси не понимала, почему он так стремится всего добиваться сам – впрочем, понимания ей для счастья и не требовалось.

- Ты же знаешь, что я люблю тебя, - промурлыкала она, царапая наманикюренными коготками спину Мацу. – Не сердись, пожалуйста!

- Бэтси… - он закусил губу, думая о чем-то своем. – Бэтси, это моя жизнь и только моя. И мне не нужны ничьи подачки.

- Ну всё, всё, не надо, не хмурься больше, любимый, - она повернула его лицо к себе и стала покрывать поцелуями лицо. Он не отстранялся, позволяя ей ласкать его, но взгляд у Мацу оставался отрешенным, погруженным в самое себя.

Она целовала и целовала его, всё более страстно и настойчиво. Целовала, пока не добилась своего. Пока глаза Мацу не подернулись дымкой и он не притянул её к себе, расстегивая на груди кофточку.

Окна столовой в усадьбе префекта Лурьё выходили прямо на пляж, открывая изумительный вид. Блюда, подаваемые на ужин, были весьма изысканны. Горели свечи, мерцало серебро, поблескивал тонкий китайский фарфор. Лурьё и его супруга очень тепло приняли гостей; после ужина они предложили устроиться в гостиной с шампанским и кубинскими сигарами - и развлечься остроумной беседой. Асбаб, надевший ради такого случая хороший костюм, прямо таки сыпал шутками – заставив госпожу Лурье аж заплакать от смеха.

Мацу молчал, разглядывая пузырьки шампанского на стенках своего фужера – он никогда не умел быть душой компании, болтовня на пустые темы была не по его части. Он медленно думал о том, что сейчас, в общем-то, он должен быть почти счастлив. Почти – потому что у него еще нет диплома.