Он ждал от Рю Мэкиена действий. Мужчина усмехнулся горько и покачал головой:

- Всё-таки не боишься меня, да? Черт возьми, Мацу! Как жаль, что всё так вышло! Ты ведь хороший парень, да и Бэтси тебя любила. Зачем ты только связался с этим ублюдком?… Ладно, это пустые слова, ими делу не поможешь. Наверное, ты любил Акутагаву, да? Ну так узнай, что твой любовник, отличии от тебя, все еще в коме, и, добавлю от себя, уже вряд ли из неё выйдет. Ну всё, прощай, Мацу!

Рю Мэкиен накинул на лицо молодого человека подушку и начал, что есть силы, давить на неё. Он правильно рассчитал, что после ранения и потери крови, у Юки не хватит сил оттолкнуть его от себя.

Но Рю Мэкиен никак не ожидал, что у Юки окажутся в руках ножницы, которыми тот замахнется наугад, вслепую.

Удар пришелся в шею, острые концы ножниц вонзились в плоть, задев нервные узлы и вынудив Мэкиена дернуться. Он, ослепленный на миг болью, отпустил свою жертву, чуть отпрянув – не веря, что тот смог ударить его. Юки сбросил с лица подушку, и, продолжая крепко сжимать свое примитивное оружие, повторил удар. На этот раз ножницы попали в более уязвимое место – сонную артерию… Глаза Юки заволокла кровавая пелена ярости.

Он вспомнил теплые губы Акутагавы, его поцелуй, а затем короткий болезненный выдох и падение – безжизненное лицо любимого человека и его кровь, кровь, кровь…

Юки, вцепившись в лацканы пиджака Мэкина, остервенело наносил удары ножницами по шее врага – снова, снова и снова. Он ненавидел – жгуче, до боли, до смерти… Он хотел растерзать, разорвать на мелкие куски, уничтожить…

«Умри! Умри! Умри!…»

Когда Юки стряхнул с себя оцепенение и пелена спала с его взора, то он обнаружил, что сидит на койке и рыдает, весь забрызганный кровью Рю Мэкиена.

Шея мужчины сейчас напоминала собою сплошную рваную рану, глубокую и отвратительную, из которой лилась и лилась кровь… Юки отшвырнул ножницы и оттолкнул от себя мертвеца - этот кусок мяса, чувствуя тошноту и боль в горле…

«Господи… Господи, прости меня… Прости!.. Акутагава, где ты? Почему тебя здесь нет?»

Упав обратно на матрас, он потерял сознание вновь. Он смутно помнил, как медсестра, в окружении нескольких полицейских, пыталась растормошить его, но у Юки просто не было сил вернуться в сознание в тот день.

Когда он пришел в себя в пятницу днем – разбитый, почти растоптанный – первая мысль у него была о том, что он убил человека.

«Я убийца… - стучало в мозгу Юки. – Я УБИЙЦА!…»

Кровь уже затерли, постельное белье поменяли, но рука была прикована наручниками к больничной койке. Юки вяло подергал закованную руку и прикрыл глаза.

«Я убил человека… Я не могу в это поверить, но это так… Что-то изменилось во мне? Возможно… Я сошел в ума? Возможно… Я хотел его убить? Да, хотел… Я ненавидел его в тот момент.