Из редких питейных заведений неслись пьяные выкрики, в остальном квартал был тих и безмолвен. Пару раз я замечала в тени воришек. Но дураков связываться со стражей не было. Только когда герцог приказал своим людям рассыпаться по соседним улицам и мы спешились, я поняла, где нахожусь.

Передо мной был вход в Свиной переулок. Тьен потрусил прямо к нему. Магические светлячки осветили каждый уголок короткой улочки.

– След обрывается здесь, – пояснил Стэндиш. – Может быть, благодаря запаху ее магии Тьен поймет, что произошло.

И в этот момент я обнаружила, что в переулке мы не одни.

Мальчишка сидел чуть в стороне, обхватив колени руками. Такой же босой, в залатанной одежде. Черные пряди прилипли к мокрым щекам, по которым катились крупные слезы.

– Рик, – тихо позвала я. – Что случилось?

Мальчик поднял на меня заплаканное лицо и сказал:

– Я снова не смог. Не смог передать его ей. А теперь и она в опасности.

Я уже открыла рот, чтобы произнести слова утешения, когда сзади раздался осторожный голос Винсента:

– Шия… Ты сейчас с кем разговариваешь?

Я обернулась и указала на Рика:

– С этим мальчиком.

На меня смотрели пять пар испуганных глаз. С лица Шона сбежала вся краска. А Винсент настороженно заметил:

– Шия, здесь никого нет.

«Что с тобой? – раздался в моей голове голос Тьена. – Ты разговариваешь с пустотой»."

"Я повернулась к мальчишке и с удивлением посмотрела в его темные глаза. Он вытер слезы рукавом и подтвердил:

– Другие люди меня не видят. Только ты. Возможно, это потому, что я умер.

Я смотрела на Рика и не могла поверить в происходящее. Мне ужасно захотелось поранить себя и почувствовать существо, которое стояло передо мной, с помощью дара. Я никогда не видела их в Рибене, только слышала о таком.

– Заблудшая душа, – прошептала я. – Твое тело не похоронили и не сожгли, и теперь ты бродишь здесь, привязанный к этому месту?

Такое могло произойти только в Нуамьенне. В Рибене сжигали мертвецов, и подобные существа не могли появиться. Только в очень редких случаях, когда некому было устроить достойное погребение.

Мальчик серьезно кивнул и снова зарыдал:

– Я должен был отдать ей шкатулку, но меня убили, а ее украли. А теперь и ее похи-хи-тили-и-и…

– Подожди. Кого похитили? Что украли?

– Эль-фий-ку похи-тили, – рыдал мальчик, – а шкатулку украли!

Меня поразила страшная догадка:

– Шкатулку? Какую шкатулку? И кто ее украл?

Мальчишка резко перестал плакать и вытер слезы. А затем уже спокойно ответил:

– Шкатулку с эльфийской реликвией, которую я должен был передать этой эльфийке, леди Ли-Ин. Но я не успел: меня убили раньше. И он унес шкатулку!

Теперь в его глазах сверкало возмущение, а кулаки сжались.

– Кто он? – терпеливо повторила я.