Шоннерт попытался меня схватить, но я проворно увернулась и скрылась в кустах.

– Вернись, дура! – прокричал Стэндиш мне вслед.

Жжение в груди затрудняло бег, но мне было много и не нужно. Нить аромата смерти вела по следу чудовища. Запах становился яснее с каждым шагом.

Когда меня наконец догнали, я ползала на карачках по лесной полянке. Святой рявкнул:

– Что ты делаешь?

– Ищу грибы, – сообщила я, украдкой прихлопывая почву у корней деревьев, чтобы скрыть следы своей крови.

Ястер прищурился и спросил:

– Что с твоей рукой?

Я поднялась на ноги и протянула ему запястье:

– Оцарапала в кустах.

Жжение в груди мешало говорить и дышать. Шоннерт поймал мою руку и укоризненно сказал:

– Шия, зачем ты убежала? Это очень опасно.

Чтобы твари не выбрали новую жертву, дурачок. Это наш единственный шанс. Но вам я этого не скажу. И как же все-таки больно!

Я терпеливо дождалась, пока Ястер залечит мне рану. А затем позволила Винсенту взять меня за руку и вести прочь. Стэндиш выдал уничижительную тираду, которую я благополучно пропустила мимо ушей. Когда мы вышли из леса и направились к деревне, я чуть замедлила шаг.

Понятливый Винсент сделал то же самое и шепнул:

– В чем дело?

Я прошептала ему в ухо:

– Расскажу ночью. Нам придется сбежать вдвоем, иначе… следующим, кто умрет на закате, будет Шон.

Юноша побледнел и чуть крепче сжал мою руку, а затем кивнул. Я задумчиво провела пальцем по белой линии, выглядывающей из его рукава. Он вздрогнул, но не выпустил мою ладонь. Только стиснул зубы и снова кивнул, показывая, что понял.

Да, это будет опасно. Если бы я не видела, как Винсент сражается с помощью своих лент, – пожалуй, не решилась бы звать его с собой.

Выходить с третьим рангом против них… Опасно. Главное – успеть создать оружие, которое повысит мои шансы.

Ворота деревни снова были плотно закрыты. На стук из-за частокола выглянул веснушчатый рыжий паренек. Он впустил нас, вернул на место тяжелый засов и взял короткое копьецо в трясущиеся руки.

Я оглядела мальчишку. На вид ему было лет четырнадцать. Я мило улыбнулась парню, заправила за ухо белую прядь, будто невзначай коснувшись острого кончика. Юнец зачарованно следил за моими движениями.

Затем его взгляд снова вернулся к моему лицу.

– Страшно, наверное, здесь стоять? – участливо спросила я.

Мальчишка упрямо мотнул головой, покрепче сжал оружие пробормотал:

– Да днем-то чего… Они ночью скребутся. А на закате и так никто не умрет… – В его голосе появилась скорбь. – Тийку нашу смерть неведомая и неминучая вчера настигла…

– А ты, я вижу, парень не промах, раз горе не мешает тебе службу нести, – продолжала я, кокетливо накручивая на палец белую прядь волос и хлопая длинными ресницами.