Тимохин проводил его взглядом, но ничего не сказал.

Думал капитан недолго. Резко развернулся и произнес:

— Кажется, Александр Александрович, я знаю, что означает кодовое название террористической операции «Пламя».

— И что же?

— Подрыв складов! Как же я раньше об этом не подумал. Подрыв. Но после того, как уйдет колонна с оружием. Подрыв вызовет сильный пожар, взрывы от детонации боеприпасов. Вот вам и пламя! Да еще какое пламя. На локализацию пожара придется привлекать большие силы, в том числе опять-таки и военных. Для выставления оцепления, перекрытия дорог, возможной и частичной эвакуации населения из сельских населенных пунктов, расположенных недалеко от складов.

Представляете, что здесь будет твориться, когда начнут рваться боеприпасы? И вот как раз для подрыва Черепу необходим и специалист, спецназовец, имеющий опыт проведения диверсий, и контролер над ним, и группа поддержки, чтобы снять часовых, уничтожить караул, заложить заряды и, отойдя, используя радиоуправляемое дистанционное устройство или установив часовые взрыватели, произвести подрыв всех хранилищ одновременно. К тому же если боевики используют фиктивные документы, то уничтожением складов они надежно скрывают факт хищения вооружения с объекта.

Тимохин внимательно посмотрел на капитана:

— Интересная версия!

Макаров продолжил:

— И знаете, о чем я еще подумал? А подумал я, возможно, это будет звучать невероятно, о том, что не специально ли Гурадзе ведет игру так, чтобы мы сорвали операцию боевиков?

— Не понял?

— Давайте проанализируем события с момента отправки моей группы в Гули-Чу. Череп вынуждает Коршунова послать к селению именно меня.

Почему? Потому, что он меня знает, потому, что мы служили и воевали вместе. И знает как офицера, не способного на предательство. Он не хотел уничтожать группу, подготовив газовую ловушку. И если бы я ввел подчиненных в овраг единым подразделением, то никакого боя не было бы. Но война есть война, и как получилось, так получилось. Далее, Гурадзе пытается убедить меня, что он служит правому делу, подключая к этому бывшего полковника Семенова, который реально психически нездоров. И болезнь эта вызвана крушением мировоззрения полковника, свято верившего в светлое коммунистическое будущее. Гурадзе убеждает меня в том, в чем убедить невозможно. И это игра. Имитация. Но часть его плана, не плана операции «Пламя», а его собственного плана по срыву террористической акции. Он вынужден вести двойную игру, ведь над ним стоят более влиятельные люди. Говорит одно, а думает о другом. И делает вроде все логично, для своих боссов. Гурадзе, понимая, какую опасность для государства представляют Коршунов, Бериллов, Гласенко, решает убрать их.