Тогда и разведешь свою по полной.

Макаров бросил окурок в урну:

— Не смогу!

— Что не сможешь? Развести Ирину?

— С Вологодиной поговорить не смогу.

— Боишься правду узнать?

— Да!

— Ну, тогда продолжай мучиться, страдать, ревновать, терпеть. Но, Дима, долго не выдержишь. Подобное состояние, как зубная боль. Терпишь, терпишь, а потом все одно к врачу идешь. И вырываешь зуб к чертовой матери. Только чем дольше терпишь, тем больнее лечение.

— И все равно не смогу!

— Ну, хочешь, я с ней поговорю?

— Нет! Не надо! Ничего не надо!

— Дело твое!

Командир роты спецназа ударил кулаком по столу:

— Черт! Никогда не думал, что буду подозревать Ирину в измене. Мы познакомились на дискотеке в училище. Я пригласил ее на медленный танец и как только обнял, то внутри словно что-то вспыхнуло. И она прижалась ко мне, дрожа всем телом. Мы не смогли танцевать, вышли с площадки в сквер. Нашли скамейку в глубине аллеи и, обнявшись, просидели часа три. Пока дискотека не кончилась. Мне надо было возвращаться в училище, но я пошел провожать ее. И остался у нее до утра, благо родители Ирины на выходные в деревню, к родичам, уехали. Я стал первым ее мужчиной, а она первой моей женщиной. За самоход загремел на «губу». Но что такое гауптвахта, когда счастье переполняло меня. И три года, представляешь, Валера, три года Ирина каждый день приходила ко мне в училище. И потом, когда в десантно-штурмовом батальоне служил, она вечером у дома встречала меня. Приходила в Часть, когда в наряд заступал. Ждала с войны. А нас часто бросали в «горячие» точки! Ждала! И любила. Любовью были полны ее глаза. И это было заметно… Сейчас… глаза Иры пусты.

Монолог Макарова прервал голос дневального:

— Разрешите войти?

Дмитрий спросил:

— Что такое?

— Разрешите обратиться, товарищ капитан?

— Да обращайся, чего тянешь? Что случилось?

— Только что позвонил дежурный по Части. Вас срочно вызывает в штаб командир полка!

— Командир полка? В штаб?

— Так точно!

— Хорошо. Я понял. Свободен!

Макаров взглянул на друга:

— С чего бы это?

Игнатов ответил:

— Говорил же, не зря трется у казармы помощник начальника штаба!

— Он-то здесь при чем?

— А хрен его знает, но какого черта он делал здесь? Его обязанности — бумажки в штабе перекладывать, а не пастись на территории.

— Ты просто предвзято к нему относишься! Но ладно, надо идти в штаб!

— Идем, провожу тебя, мне начпрода увидеть надо. А тот частенько у заместителя по тылу отирается.

— Идем!

Офицеры вышли из казармы отдельной роты специального назначения и через плац направились к штабу полка. Макаров взглянул на часы. Они показывали 13.20.

Глава 2

В кабинет командира полка Макаров вошел ровно в 13.30.