Слова, ставшие началом путешествия, в которое девушка отправлялась много раз, чтобы спастись от словно застывшей, наполненной горем действительности. Она произнесла их вслух, с почтением и обожанием, потому что здесь они родились.

– Он ушел, Хавьер. – Ее голос звучал глухо. Она говорила словно абуэла[19]. И абуэла абуэлы. Многослойный голос. Поколения, эхом долетающие до него из места, где мертвые плачущие жены все еще шьют, готовят и чинят, искривленные пальцы порхают, потому что голод и болезни бегут быстрее, чем праздные руки, и они проклинают своих неверных мужчин, но не слишком громко, чтобы не услышали дети.

 – Он ушел, и если ты мужчина, а не мальчик, то найдешь и вернешь его.

Натали закрыла тетрадь и долгое время прижимала всю стопку к груди. Внутри быстро разрасталось странное ощущение: смесь шока, возбуждения и чего-то похожего на панику. Сердце колотилось так громко, что она едва слышала собственные мысли. Только одно слово снова и снова звучало в ее голове. «Невозможно»."

"Девушка повернула голову, собираясь спросить у Джулиана… что-то. Например, зачем ему организовывать такую ужасную шутку? Зачем?.

.

Он смотрел на столик перед собой, бесцельно протирая его тряпкой. Прятал от нее глаза, не мог смотреть, и тело Натали начала бить дрожь. Она опять взглянула на тетради в руках и вернула их на полку. До нее донесся сладкий запах супа. Он сказал, что это колумбийское блюдо. Натали рассмеялась бы, не будь так близка к тому, чтобы зарыдать.

– О мой бог, – выдохнула она и с мольбой во взгляде повернулась к нему.

Джулиан поднял голову, и на его лице появилась глупая полуулыбка.

– Ужин готов.

Глава 15

Натали, пошатываясь, отошла от полки.

В памяти всплыли дни и недели, проведенные с Джулианом в кофейне: обрывки разговоров, странные комментарии, вопросы, оставшиеся без ответа, и смена тем. Картина в стиле пуантилизма[20], к которой она стояла слишком близко и потому не находила логики. А теперь, если отойти…

– Нет, – прошептала Натали, когда парень отошел от кухонного стола и приблизился к ней, – это невозможно. Ты… он?

– Да. – Джулиан тяжело вдохнул и покачал головой, словно не веря своим ушам. – Maldita[21], такое впечатление, что я молчал лет десять.

Девушка удивилась, что он может испытывать облегчение.

Ее собственное сердце грохотало так, что, казалось, облегчение она уже никогда не почувствует. На дрожащих ногах Натали подошла к дивану и присела.

– Ты ждешь, что я поверю… нет. – Она покачала головой. – Мендону уже за сорок. А тебе двадцать восемь. Это невозможно…

Джулиан сел на огромный диван рядом с ней, но достаточно далеко, чтобы дать пространство.

– Большая часть того, что ты обо мне читала – ложь. Отвлекающий маневр.

– «Выше» опубликована десять лет назад.