– А Натали увезти куда-то в безопасное место.

– Думаешь, я не говорила ей об этом миллион раз? Но она была слишком напугана. К ее голове приставили пистолет. Она только и думала о том, что Дэвид поступит так и с тобой. – Она уставилась в окно, вспомнив, что Натали рассказала им с Маршаллом в тот первый ужасный вечер. – Она любит твои книги, ты же в курсе? То есть она ими одержима. Они помогли ей преодолеть весь этот ужас с родителями, когда даже мы не могли. Я точно не могла. Она никогда об этом не говорила, а я никогда не спрашивала. Все равно не знала бы, что сказать. Поэтому она использовала твои книги. Чтобы сбежать. – Джулиан никак не отреагировал, но она заметила, как он сжал челюсти. – Но сейчас все по-другому. Она изменилась. Знаю, Дэвид заставил ее сказать какую-то бредовую ложь, не верь в это. Она любит тебя. Я никогда не слышала, чтобы кто-то так говорил о другом человеке, как она о тебе. Она любит тебя. Больше всего на свете. Больше книг. Понимаешь?

– Да, – едва слышно ответил Джулиан и так резко повернул направо, куда указал ему GPS-навигатор, что завизжали шины.

– И где, черт побери, Маршалл? – потребовала ответа у телефона Либерти. – Он должен был позвонить мне, как только вызовет копов к Дэвиду.

– Что там происходит? Это клуб?

Уродливое здание цвета золы окружала толпа народа, большинство сгрудились вокруг одного из углов. Издалека раздавался вой приближающихся сирен.

– О боже мой, Маршалл! – Сердце Либерти упало. – Выпусти меня! Выпусти!

Джулиан резко остановил машину на параллельной «Орбите» улице, и оба бросились в толпу.

– Пропустите меня, черт побери.

Либерти пробивалась мимо зевак и всхлипнула, услышав, как кто-то сказал:

– Какого-то парня подстрелили.

Она завернула за угол в грязный переулок и увидела сидящего у стены Маршалла. Его подбородок был опущен на заляпанный кровью воротник. Она протолкнулась и встала на колени рядом с ним.

– Маршалл! Маршалл! – Либерти повернула его голову к себе и едва подавила вскрик. Полоса порванной и обожженной плоти проходила через висок, вдоль линии роста волос прямо над ухом. Щеки и рубашка окрасились в красный, но кровотечение уже замедлилось.

Маршалл поднял голову.

– Мелкий гаденыш подстрелил меня. Он правда это сделал.

– Я думала, ты мертв! – завопила Либерти. – Черт побери, больше не смей так со мной поступать, или клянусь, я убью тебя!

– Я в порядке, правда, милая. – Он посмотрел на Джулиана. – Должно быть, ты – он. Привет, я большой фанат. – Он рассмеялся, а потом вздрогнул.

– Куда он направился? – спросил Джулиан.

– Вы упустили его. Вернулся в клуб."

"Вой сирен стал еще громче, и ночь окрасилась в красно-оранжевые мерцающие огни.