Столько золота везти на простой тележке запряженной парой беломордых стирхов через весь город… Тут у любого очко жим – жим. Так что поехали за ними вслед четверо егерей моей охраны с ручным пулеметом на второй тележке, запряженной уже моими стирхами, что нам в наследство к дому достались.

Соседи тут у меня хозяева справные, судя по высоким заборам – столбы кирпичные, а прясла сложены окатанными речными голышами в хазарскую елочку. Ворота капитальные, толстыми полосами железа окованы на гвоздях с гранеными шляпками. Над заборами только низкие крыши видны, что старой позеленевшей черепицей хвастают.

А то и черной каменной «дранкой» из плитняка. Из-за заборов басовито цепные кобели перегавкиваются. Очень напомнило мне все это улицу талышского села, как его по телевизору показывали. Но любопытствующие головы к моему облегчению все были белобрысыми. Рецкими. Как потом выяснилось, в соседях у меня оказались зажиточные ремесленники – шорники, седельники, каретники да лошадиные барышники. Все с большими семьями.

Назывался весь этот район «Горный мост», от слова «мостовая». Как первая в этом месте замощенная булыжником улица.

– Как тебе тут, хозяюшка, – спросил я жену, приобняв и откровенно набиваясь на похвалу.

– Нравится, Савва. Больше чем в Будвице мне здесь нравится. И горы тут видно, – жена с чувством поцеловала меня в щеку. – Мы моих на новоселье позовем?

– Обязательно. Ты же здесь хозяйка. Как скажешь, так и будет. Вон смотри, какая котейка тебя пришла поприветствовать.

Кошка пришла роскошная большая, рыжая и лохматая с кисточками на ушах. Села на пороге с видом «я тут самая главная, любуйтесь на меня». Огляделась.

Оценила обстановку и подошла вальяжно тереться восьмерками об элькины ноги. Умная бестия… Соображает кто тут будет податель вкусняшек.

А вот собак не было. Будки для них на хоздворе стояли в наличии, но пустые.

До темноты успел я перевезти все свое барахло, но вот разобрать его сил уже не осталось. Как и разобраться с таким большим количеством помещений. Так что инженеры остались ночевать в вагонах. Не переломятся одну ночку. Там пока комфортнее.

Ласка, рысаки и верховые царские трофеи нашли себе место в конюшне. А битюги последней ходкой ушли в казармы, там и переночуют.

Вот это конюшня у меня образовалась – пятнадцать голов. Табун! Да еще стирхи с козлом. Как всех прокормить-то зимой?

– Ничё. Как-нибудь управимся, ваша милость, – заверил меня бывший ипподромный берейтор. – Вы не против будете, если я себе коморку при конюшне обживу? Там и печка есть.

* * *Утром меня разбудили ароматом сваренного кофе. Принесли мне завтрак в постель как фон – барону какому. Жена с нянькой. Обе в домотканых горских платьях и платках.