– Хольми, – пробормотал гном и съежился под остекленевшим взглядом.

Маг был пьян. Очень пьян. Настолько пьян, что не смог изгнать юного гнома, хотя и попытался. Но у него не хватило сил даже на то, чтобы встать с покосившегося стула. А когда он наставил на Хольми указательный палец, с ногтя слетел сноп искр, но тут же превратился в мух, и, освобожденно жужжа, они рванули к окну.

Хольми проводил их испуганным взглядом.

– Умоляю… войдите в мое бедственное положение… – начал он, заикаясь.

И осекся. Радуцеус его не слушал. Он снова щелкал пальцами.

– Закуси тобой червяк…

С кончика пальца сорвалась сияющая золотая капля, прожгла дырку в полу и с шипением растворилась в глубине.

– Н-не надо, – попросил Хольми, вжимаясь в стену.

– Кто тебе позволил, гномье отродье… – заплетающимся голосом сказал волшебник. – К-ко мне? Сюда? Вот так запросто?

Вторая капля последовала за первой. Неприязнь к гостю явно усиливала магические способности волшебника.

Хольми понял, что третья капля полетит ему в лоб.

– Я позор для всех Браксов! – отчаянно выдохнул он, забыв про свою речь.

 – Дядя делает вид, что со мной не знаком! Братья глаза отводят! Отец страдает! Мать по ночам в подушку плачет! За что мне это?!

Гном махнул рукой и сполз по стене, утирая слезы. Пусть прикончит его волшебник! Меньше мучиться!

Но в комнате наступила тишина. Хольми всхлипнул, поднял взгляд и обнаружил, что маг смотрит на него без прежней злости.

– Для всех Браксов? – со странной интонацией повторил Радуцеус.

Хольми кивнул.

– Не-пе-ре-но-си-мость спиртного, – повторил он слова лекаря. – Умоляю, излечите, господин маг!

Радуцеус сморщил нос и отвернулся.

– Сделайте хоть что-нибудь! – дрожащим голосом попросил гном.

Молчание.

– Нет же сил никаких! – взвыл Хольми.

Он закрыл лицо руками, поняв, что ответа не будет. Но внезапно неведомая сила оторвала его от пола, крутанула в воздухе, скомкала одежду, и гном услышал треск коротких молний над своей головой. Он в страхе зажмурился.

– Ацевендус! – прохрипел колдун. – Истанишмар! Уй-рен-гой!

Снова затрещало, на этот раз совсем близко, и крутящийся в воздухе как кусок мяса на невидимом вертеле Хольми ощутил, что борода встает дыбом.

Его овеяло мутным облаком, облако сгустилось в радужный пузырь, внезапно пузырь лопнул, и гном рухнул на пол. На бороде у него повисли обрывки радужной пленки.

– Свободен! – объявил волшебник и покачнулся.

– Свободен? – не веря себе, переспросил Хольми.

– Уй-рен-гой! – кивнул маг. – Переносимость! Да будет так!

С этими словами Радуцеус прижался ухом к столу, словно намереваясь прослушать его сердцебиение, и захрапел."

"Домой Хольми не мчался, а летел.