Ее зовут Аньез Райс, и вы у нее в долгу!

***

Мне отвели просторную и теплую – слава Трехликому! – комнату на втором этаже гостевого крыла. Я была счастлива этому факту до невозможности, потому что перед этим замерзла до ужаса, и никакая магия мне не помогла.

На подъезде к Триронгу на нас обрушился штормовой ветер и дождь. Вначале я думала, что это ерунда и непогодой магов не пронять, но полупрозрачный пузырь от дождя и ветра, который я сплела из воздушных заклинаний, напугал непривыкших к магии лошадей.

Настолько, что они отказывались слушаться и буквально впадали в истерику, стоило мне в очередной раз попытаться раскинуть над нами стихийный «зонтик».

Порядком с ними намучавшись, решили обойтись без магии. Поэтому всю дорогу до Триронга боролись с непогодой, которая пыталась сбить нас с ног порывами ветра, а заодно и залить дождем, словно гнала назад, в Гуртеш.

Но мы упрямо продвигались все дальше и дальше, кутаясь в плащи, которые я приобрела у трактирщика, прикинув, что с нашим посещением он обогатился на приличную сумму.

Братья Торсоны молча ехали рядом, поглядывая по сторонам, а заодно косились в небо – опасались возвращения дракона и нового нападения. Но мне казалось, что на зализывание ран у наших неприятелей уйдет значительно больше времени, чем у нас, так что до Триронга мы должны добраться без проблем.

К тому же Максимильян этим утром выглядел совершенно здоровым. Рана почти затянулась, и единственное, на что он жаловался, так на болевшую от похмелья голову. От последнего я его быстро вылечила – еще в Калинках обнаружила подходящие заклинания, потому что сей недуг там был довольно распространен."

"Но это добавило мне тревожных мыслей, так как явиться в замок лорда Кеттера я собиралась под видом «промокшей и несчастной девушки с раненым охранником».

Промокшей я была, несчастной – не очень. Да и Максимильян выглядел здоровее многих нераненых, лишь с легкими следами похмелья на лице.

Наконец я решила, что станем импровизировать на месте, так как понятия не имела, что нас могло ждать в Триронге.

Еще через полтора, а то и два часа – я давно уже сбилась со счета времени – мы въехали в приморский городок. По обе стороны главной улицы потянулись серые каменные дома. Лошади угрюмо цокали подковами по мокрой мостовой, а там, где дорога не была вымощена, проваливались в грязь по самые бабки.

Наконец впереди показалось море, но здесь, в заливе Триронга, оно оказалось немного другим – вовсе не таким радостным и сверкающим на солнце, как в Меерсе. Оно было по-настоящему зимним – темные и словно налитые свинцом волны с яростным ревом обрушивались на прибрежные скалы.

Где-то неподалеку находился порт, потому что я увидела кривоватый и облезший указатель.