Возможно, Аньез искала именно его, а вовсе не бежала от Эрвальда, как он решил, потому что за обедом девушка не сказала ему всей правды. Райар внимательно за ней наблюдал; видел по ее отстраненному лицу, что мысль о будущей свадьбе с кронпринцем не слишком-то ее занимала.

Словно Аньез было все равно. Да, именно так – все равно!

Но Райар тоже не был с ней откровенен. Не признался в том, что собирался убить ее куратора.

Итак, тому удалось открыть первую дверь. Но к парализующему газу, выпущенному из пазух второй двери, готов он не был. Возможно, успел бы защититься, отгородиться заклинанием от ловушки, но за открывшейся дверью находилась еще одна, с вкраплениями мегелита.

Виллар моментально лишился магии, после чего, отравленный, упал и лежал у входа в хранилище, где его и нашел Гернон. Сковал тому руки браслетами, затем кинул в темницу.

Впрочем, мегелит в браслетах особо был и не нужен – в темнице магия тоже отсутствовала.

И вот теперь Райар смотрел на своего пленника. Прислонившись к стене, тот тоже глядел на него, и Райару казалось, что на лице куратора Академии Изиля застыло насмешливое выражение.

Но в полумраке было и не разглядеть.

Оно и к лучшему, решил он. То, что не разглядеть!

– Да умрет тот, кто посмел позариться на то, что ему не принадлежит, – процитировал Райар слова устава Ордена.

– Вообще-то, мне как раз и принадлежит, – со смешком отозвался Виллар. – А вовсе не тебе, Кеттер! Потому что я – единственный прямой потомок Джеймса Офина и имею полное право взять то, что хранится за этой дверью.

Райар поморщился, потому что он понятия не имел, что именно находилось в хранилище. Про Джеймса Офина он, конечно же, слышал – это проклятое имя знал каждый школьник Хастора, но Райар никогда не соотносил его с делами и сокровищем своего Ордена.

– Довольно! – холодно произнес он. – Мы вот уже три сотни лет охраняем сокровенную тайну от таких пронырливых магов, как ты, Виллар! Твоя никчемная жизнь должна оборваться здесь и сейчас. И мне все равно, какими словами ты станешь молить меня о пощаде и что именно ты собираешься мне говорить…

– Все правильно, потому что говорить буду я, – раздался девичий голос у него за спиной, и Райар резко повернулся.

В коридоре, сжимая в руке факел, стояла Аньез. Волосы убраны в косу, одета она была в мужскую одежду, подчеркивавшую все изгибы такого желанного им тела.

Мысли Райара тотчас же заполонила горечь… Горечь от осознания того, что теперь ему придется убить еще и ее, раз Аньез подобралась к его тайне слишком близко!

***

– Аньез, что ты здесь делаешь?! – глухо спросил у меня Райар. – Как ты здесь очутилась? – и в его голосе мне послышалась обреченная решимость.