Лантель что-то коротко объяснил Левину, они немного поспорили и, вооружившись разноцветными мелками, принялись на пару разрисовывать пол в зале. Причем эльф скорее делал пометки – что и где начертить, а Харитон Юрьевич потом с филигранной точностью выводил в этих местах сложные чертежи.

Чертили они долго – почти два часа, и отвлеклись за это время лишь однажды, чтобы поздороваться с Шефом, который наконец-то прибыл на Базу и решил все лично проконтролировать.

– Ну, и где твоя эльфийка, Грин? – обратился ко мне Шеф, после того как немного понаблюдал за работой двоих ученых от магии.

– Да вот стоит, хмурится, – кивнул я в сторону призрака, что все так же не отставал от меня ни на шаг.

– Угу. Значит, ее видишь только ты, – с заметным сомнением в голосе протянул он.

– Шеф, вы что, мне не верите?! – возмущенно воскликнул я.

– Ну почему же… – пробормотал Шеф и, замолчав, отвернулся.

Мне же оставалось лишь удивленно хлопать глазами и надеяться, что ритуал мастера Лантеля сработает.

– Кажется, все готово, – спустя еще полчаса произнес эльф, удовлетворенно разглядывая большой круг в центре зала, в который было вписано множество разных рун, знаков и совсем уж непонятных мне символов. – Владимир, становись вон туда, справа. Да, да, сюда.

– Это не опасно? – на всякий случай уточнил я, занимая указанное мне место.

– Нет, что ты! Совершенно не опасно! – горячо заверил меня Лантель. Только вот мне от этих заверений стало не по себе. Сейчас еще напутают что-нибудь и все – прощай, Влад. Еще больше я уверился в своих подозрениях после того, как эльф попросил Левина и Шефа отойти подальше от круга.

– Мастер, эльфийка в круг не заходит. Рядом стоит, – сообщил я Лантелю, надеясь, что это помешает эксперименту, и он передумает его проводить. Почему-то с каждой секундой меня все сильнее охватывало беспокойство.

– Это не имеет значения, – отмахнулся от меня эльф. – Начинаю.

И он начал. Точнее – запел красивым сильным голосом на неизвестном мне языке. И, что самое интересное, универсальный амулет-переводчик, что все еще висел у меня на шее, эти песнопения не переводил.

Спустя минуту, когда песнь эльфа звучала, казалось бы, со всех сторон сразу, начертанный круг засветился светло-зеленым цветом. Вначале слабо, но с каждой новой строкой песни свечение все усиливалось. А затем, на особо высокой ноте, зеленый цвет словно заполнил все помещение, нестерпимо ярко моргнул и пропал. А вместе с ним пропал и призрак эльфийки. Но лишь на секунду, чтобы через пару мгновений появиться снова, но уже в центре магического круга. И впервые выражение ее лица сменилось с презрительного на удивленное.

– Получилось! – по-детски радостно воскликнул Левин.