Он полусидел на старом, обшарпанном и прожженном во многих местах диване, закинув голову назад, и невидящим взглядом смотрел в потолок. Кожа у него на лице была ярко-красного оттенка, словно он целый день пролежал под палящим солнцем. Ну, или сунул рожу в духовку. Причем второй вариант подходил больше, так как ресницы, брови и часть волос у Куйбышева отсутствовали. Рядом с ним, с невозмутимо-наглым видом, дрых грязный облезлый кот, который, как и хозяин, никак не отреагировал на мое появление."

"Подойдя поближе, я заглянул Куйбышеву в глаза и понял, что этот тип сейчас витает где-то очень далеко отсюда, явно находясь под кайфом.

Так как времени дожидаться, пока утырок придет в себя, не было, я решил привести его в чувство своими силами.

Начал с пощечин. Безрезультатно. Сходил на кухню, набрал большую кастрюлю холодной воды и вылил на нарика. Безрезультатно. Решив, что перепробовал все, что можно, я с досадой вздохнул и скастовал довольно манозатратное заклинание отрезвления.

Через пару минут Куйбышев, мокрый как мышь и с четкими отпечатками моей ладони на красных щеках, начал часто-часто моргать и абсолютно трезвыми глазами посмотрел на меня.

– Ты кто? – с испугом в голосе спросил он.

– Дед Пихто, – пробурчал я и развернул у него перед лицом удостоверение. – Федеральная служба безопасности. Константин Куйбышев?

– Д-да, – неуверенно проблеял он.

– Ты сегодня встречался с гражданкой Кислицыной?

– С Н-наташкой, что ли?

– С Наташкой.

– Н-ну да. Гуляли, – хлопая глазами и явно не понимая, чего от него хотят, признался утырок.

– Как на вас напали в переулке возле торгового центра «Парус», помнишь?

Он на секунду нахмурился, вспоминая, и тут же попытался вскочить.

Еле успел его поймать и усадить на место. Теперь в глазах наркомана плескался самый настоящий ужас.

– Ага, помнишь, – удовлетворенно улыбнулся я. И гаркнул: – Рассказывай всё! Быстро!

– Я… я… я… – начал блеять он. – Я-я н-ничего не видел и не п-помню.

– Слышь, придурок! – угрожающе зарычал я. – Твою девушку похитили, а возможно, что и вовсе убили! Тебе что, нарик хренов, совсем на нее плевать?!

– Я… я… я… – снова бессвязно заблеял Куйбышев, окончательно выведя меня из себя. Схватив утырка за все еще мокрый подбородок, я отвесил ему сильную оплеуху.

– Рассказывай, что там было, урод!

– Она дьявол! – неожиданно заверещал он. – Она меня убьет!

– Она?! – зацепился я за его слова. – Женщина, рыжая, лет сорока?

После моих слов глаза наркомана стали совсем уж безумными, и он отчаянно замотал головой.

– Я ничего не видел и не знаю! – снова завопил он. – Не имеете права!

Сообразив, что обычными угрозами от него ничего не добиться, я зло сузил глаза и встретился с утырком взглядом.