Обиженная и удивленная, она улетает от греха подальше.

А я улыбаюсь и поглаживаю живот. Вспоминаю, как сомневалась, как хотела прервать беременность, как дико боялась острых, распирающих болей. А оказалось, ребенок просто учился пользоваться своим даром. Чувствуя грозящую мне опасность, он пытался выставить защиту, но поначалу у него получалось окружить щитом только себя. Отсюда и пугающее ощущение, будто меня разрывало изнутри.

Впервые малыш смог правильно распределить энергию и уберечь нас обоих, когда на меня напала Искра. Я не сразу поняла, почему отскочил нож и отлетела женщина. Но потом «фокус» повторился еще раз, когда я случайно обожглась на кухне, после чего пришлось собирать с пола содержимое сковородки – виновницы моих бед.

О нашем с ребенком новом даре я рассказала Руслану. И это стало одним из решающих факторов, который убедил упертого Командира позволить мне выступить на пресс-конференции. Стоит отдать должное упрямству моего мужчины, уговаривать его пришлось долго.

И мы оба не ошиблись, доверившись нашему чудо-ребенку. Безусловно, Русла перестраховался: нанял охрану, позвал Отчаянных с активными способностями, а сам не отходит от меня ни на шаг.

И все же только щит смог спасти меня от пули «альтаировца». Покушение сильнее шокировало и озадачило присутствующих на пресс-конференции. А моя неуязвимость вызвала у людей противоречивые чувства. Я знала, что так будет. Человека пугает все новое и неизведанное. А следом за страхом появляется отторжение. Поэтому мы с Русланом и не втягивали остальных Отчаянных, поставив под удар только себя. Правда, немного раскрылся Леонов, защищая меня. Но в суете и суматохе никто не понял, что именно произошло, а главное, кто стал источником. Камеры же просто не засняли лица Пиротехника в толпе. В итоге, журналисты приписали управление огнем тоже нам с Командиром.

В любом случае, мы осознавали, что по окончании пресс-конференции должны будем покинуть родную страну. И не ошиблись…

- Ань, как себя чувствуешь? – слышу родной голос за спиной, а теплые ладони ложатся на мою талию, точнее, то, что от нее осталось в результате беременности.

Легкий поцелуй в затылок, уютные объятия – и я плавлюсь сильнее, чем от жгучего солнца.

- Элис, - поправляю Руслана, но делаю это исключительно из вредности, ведь сейчас мы с ним наедине. – Ани больше нет, мой дорогой Рейнольд.

Намеренно произношу полностью его новое имя и, почувствовав возмущение и недовольство Кома, звонко смеюсь.

- Прекрати, дурацкое имя, - бурчит он, а сам разворачивает меня к себе лицом.

- Все претензии к Кариму. Это он нам документы новые делал, - примирительно поднимаю руки, с трудом усмирив свой хохот.

- Я ему еще это припомню, - улыбается Руслан и целует меня в лоб.