Все остальное я стараюсь не замечать.

Когда я выхожу из душевой комнаты в коридор, освободив из тяжелого узла волосы и полностью одевшись, в руках у Мэтью закрытый стакан с коктейльной трубочкой.

Поцеловав меня в губы, он передает его мне в руки и берет с полки ключи от машины.

— Что это?

— Горячий чай, который тебе так понравился. Я обещал, чтобы не замерзла. И куртку мою накинь. Эш?

— Что, Мэтью?

Он вырастает передо мной и сам надевает на меня куртку. Смотрит остро и с беспокойством в поднятое к нему лицо.

— Все хорошо?.. У тебя, хм, ничего не болит?

Господи, эта ночь такая же сумасшедшая и полна внимания, как мой парень! И я честно ему отвечаю:

— Нет, ничего.

Сегодня у меня выздоровело даже сердце!

Глава 24

Мэтью отвозит меня на улицу Трех кленов и провожает к коттеджу. Упрямо остается ждать, пока я осторожно, как мышь, стараясь никого не потревожить, пробираюсь в дом и поднимаюсь к себе. И уезжает только тогда, когда в моей комнате включается свет, и я машу ему из окна рукой.

После этого ночного приключения в моей голове столько мыслей, что, кажется, с ними не уснуть до утра. Но как только щека касается подушки, я мгновенно засыпаю, не успев подумать о том, что скажу отцу, если он вдруг заметил мое возвращение.

На следующий день за общим воскресным завтраком, к которому я спускаюсь к половине десятого, родители заметно напряжены, однако вопросов не задают, а вот у меня, напротив, чудесное настроение, и я впервые за прошедшую неделю желаю им доброго утра с улыбкой.

— Кэтрин, — обращается Патриция к дочери, накалывая на вилку оливку и разрезая ее ножом надвое, — полчаса назад звонил твой отец — это по поводу запланированного вами ужина. К сожалению, дорогая, у Говарда изменились планы и сегодня не получится уделить тебе время.

Уже через час он вылетает в Остин по рабочему вопросу и просил перед тобой извиниться. Сказал, что хотел сам позвонить, но ты не отвечаешь на его звонки.

Кейт тоже завтракает с нами, но в отличии от меня настроением не блещет.

А впрочем, мы не обращаем друг на друга внимания — это практически вошло у нас в привычку.

— Ты знала, что у его новой подруги Джессики теперь в Остине своя фитнесс-школа для собак? — задает вопрос матери. — Оказывается, она обожает бивер-терьеров.

У нее их шесть штук.

— Нет. Мне давно это не интересно.

— Жаль, — уныло отвечает Кейт, ковыряя салат, — ты не представляешь, какая она милашка. Особенно, когда визжит и сюсюкает с отцом. Тычет их ему в лицо, с просьбой почесать пузико. Он от нее в восторге, а я не могу на это смотреть — она ему во внучки годится и глупая, как пробка. Так противно!

— Ну, насчет глупой — это очень спорно, я бы не спешила с выводами, — невозмутимо и равнодушно замечает Пэйт, на этот раз накалывая на вилку кусочек авокадо.