Лия

Второй рабочий день, всего второй, а ощущение, что время спрессовалось. Столько событий. Обед с Василием был быстрым, поэтому толком и не ничего не поняла, что и как с этим Чуровым.

Я переживала, что опоздаю с перерыва и нервничала из-за этого, плохо слышала о чем говорит Василий. Ресторан был красивый, обед вкусный, но расслабиться и насладиться едой и обстановкой у меня не получилось.

Чуров завёз меня на работу, пообещав обязательно позвонить. Я даже не особо успела осознать, что встречалась с мужчиной. Потому что в голове был другой мужчина — начальник мой, который обязательно бы меня отчитал за опоздание.

Влетела в приемную в последний момент. Запыхалась, растрепалась и едва успела отдышаться и пригладить волосы, как явилась девушка Петровского. Я это поняла почти сразу, но почему-то не захотела впустить эту нахалку к Петру Андреевичу без доклада."

"Думаю, если бы не явился сам начальник, то эта королевишна, наверняка, кинулась в драку. А Пётр усмирил ее одним взглядом, хотя мне стало не по себе, когда они закрыли дверь кабинета.

Я села на свое место и уставилась на дверь. Вот что они там делают? Целуются? Или посерьёзнее? И, самое главное, зачем мне это знать? Не успела, я как следует, себя накрутить, как дверь резко распахнулась и девица быстрым шагом проследовала на выход, даже неудосужив меня вглядом.

Я ожидала, что следом появится Пётр, но дверь оставалась открытой, а никто не выходил, вернее не выезжал. Мне было непонятно, как поступить. Закрыть дверь и заняться своими делами или проверить начальника? Вдруг он опять свалился на пол?

Иду к двери и тихо стучу в уже открытую створку. Тишина. Аккуратно заглядываю внутрь. Не сразу замечаю у окна коляску Петровского. Он сидит со стаканом в руках и смотрит перед собой.

— Вы серьезные лекарства пьёте! Нельзя алкоголь! — воскликнула я, не успев подумать.

Пётр резко поворачивает голову в мою сторону.

— Иди сюда, мать Тереза! — говорит довольно громко.

На ватных ногах подхожу к начальнику, ожидая очередного возмущения тем, что я лезу куда на следует, но Пётр молча протягивает мне стакан. Секунду смотрю на стакан, а потом беру его в руку, при этом, слегка соприкоснувшись пальцами с пальцами Петровского.

— Глотни. — предлагает.

С сомнением смотрю на жидкость в стакане. Коньяк? Он велит мне выпить коньяк?

— Пей! — уже громче.

Делаю несмелый глоток. Сладко и пахнет яблоком, сок обычный. Возвращаю стакан в руку хозяина.

— Очень вкусно, спасибо. — говорю, пряча улыбку.

Мне вдруг стало легко-легко, словно груз с плеч свалился. Не ожидала, что страдающий Пётр вызовет во мне такие чувства. Верно он сказал — мать Тереза. Но без права лезть к людям со своими советами.