Мне ведь обрезали только новые линии снабжения, а выбить полный штат по артиллерии и снарядам для своих уже обещанных туземных полков еще можно было попытаться.

— Не получится, — почти сразу ответил помощник Витте.

— Вы уверены?

— Все составы забиты Куропаткиным под завязку. Если появляются свободные мощности, то главнокомандующий нагружает их в тот же день. Так что вытащить хоть что-то в обход него точно не получится.

— Это правда, — подтвердил напор своего начальника Огинский-младший. — И если еще четыре дня назад у вас был бы шанс, то сейчас…

Он не договорил, но я и так все понял.

До атаки бомбистов транспортники могли бы протолкнуть мои грузы за взятку, сейчас же — не решатся. Я все же не удержался и, помня, что мои интересы расходятся и с Куропаткиным, и с Витте, заглянул к интендантам лично. Но только время потратил. Огинские оказались правы: все составы на ближайшие полгода были уже загружены, а что-то менять или добавлять никто не был готов. Глаза блестели, уши краснели, но от всех предложений обсудить детали без посторонних лишь мужественно отказывались.

Наверно, сегодня я разбил немало сердец.

Несбывшимися надеждами, которые были так близко, но в то же время так далеко. Погруженный в свои мысли я прошелся по улице… С кем-то, узнавшим меня, даже поздоровался. Еще заметил, что куда-то пропали яркие плакаты, высмеивающие японцев. Ну да, говорить о слабости врага, когда он пришел под твои стены, было бы уже нелепо. Ненадолго задержался возле дома прессы — там меня тоже узнали.

Сразу несколько человек просили подсказать, когда Джек Лондон выпустит новый рассказ и, главное, как продвигается мой роман с японкой. Я даже растерялся, но тут помог Чернецкий — журналист «Ведомостей» растолкал своих коллег и под крики, что ему обещали интервью, отвел меня в сторону.

— Спасибо за спасение, — искренне поблагодарил я парня, невольно оценив его бледность. Кажется, война стала непростым испытанием не только для военных, но и для пишущей братии. — Или вы на самом деле хотели задать несколько вопросов?"

"— Разве что небольшой комментарий, — Чернецкий смутился. — Это не мне неинтересно — просто больше сейчас не дадут поставить в печать. Все место зарезервировано под высоких гостей, тут уже ничего не изменить.

— И что за вопрос? Возьмут ли японцы Ляоян? — пошутил я.

— Наверно, это был бы хороший вопрос для обычного военного, но… — Чернецкий задумался. — Я бы спросил что посложнее. Например, так: а не будет ли простому народу лучше, если японцы возьмут Ляоян?

Выпалил, а потом уставился на меня долгим немигающим взглядом. Неожиданно, я словно по-новому взглянул на этого человека.

— Знаете… — медленно заговорил я. — Вы спросили про простой народ, а я все-таки офицер, поэтому не буду говорить за других.