Однако вы все же зря пришли: после общения с Плеве мои старые знакомые вряд ли будут со мной контактировать.

— После моего общения с Плеве мне тоже сложно возобновлять былые знакомства, — Казуэ вернула улыбку. — Однако, если мы с вами обменяемся контактами — вы с моими друзьями, я с вашими — мы получим возможность действовать так и там, где от нас этого никто не ждет.

Вера очень долго думала, но в итоге все-таки кивнула. Следующие полчаса они договаривались о том, как именно будут обмениваться информацией и поддерживать связь. А потом в коридоре больницы раздались чьи-то шаги, и Казуэ поспешила выйти обратно в окно. Еще минута, чтобы вернуть раму на место, две, чтобы спуститься, и через четыре она снова шла по темным улицам Ляояна как будто ничего и не случилось.

Как будто… На самом деле Казуэ Такамори прекрасно понимала, насколько важно для ее родины будет разрушить русско-французский союз еще и на востоке. Этой силы тут не ждал никто: ни Япония, ни Германия, ни Штаты, ни Китай. Нет, определенно, она обязана была сделать все, что только возможно, и плевать на какие-то личные мысли и интересы. А что касается итогов войны… Пусть она и сказала юной Вере, что все кончено — на самом деле Казуэ знала, что и Ояма, и остальные японские генералы еще не показали всего, на что способны.

Да, русские сумели удивить, показать новые приемы войны. Вот только японцы тем и сильны, что умеют очень быстро учиться. И скоро об этом узнает генерал Макаров, скоро все об этом узнают.

* * *Я выяснил, что французы не собираются нам мешать, и выдохнул. Какие-то подарки или союзы — хоть я в них и не верю — плевать на них. Мы сможем справиться и своими силами. Более того, мы обязаны справиться своими силами, чтобы доказать всему миру, что Россия способна самостоятельно обеспечивать свою военную мощь и готова к любой сколь угодно длительной войне.

— Покажи, — я попросил у Хорунженкова бинокль и еще раз оглядел японские позиции за Сяошахэ.

Уже три недели две армии словно застыли в равновесии, не решаясь сделать следующий шаг. В нападении ведь ошибиться гораздо проще, а любую ошибку в такой момент будут разглядывать под самым огромным в мире увеличительным стеклом. Собственно, именно поэтому честь начинать новый раунд противостояния доверили 2-му Сибирскому.

— Две линии железной дороги, — Александр Александрович тыкал пальцем, подсказывая мне, куда смотреть. — Одна идет между рекой и сопками — по ней японцы пустят поезда в случае прорыва. А вторая дальше, за холмами: оттуда они уже пытались работать на прошлой неделе, но наши артиллеристы их отбили. Впрочем, если начнется большая заварушка, то самураи уже так просто не утрутся и будут стоять до последнего.