— Я ведь и раньше понимал, что война — это не игра, что солдаты — тоже люди, но в тот момент это знание словно стало частью меня. Понимаете? И я теперь даже не знаю, как снова вести их в бой. Как снова смотреть в глаза тем, кто потеряет своих товарищей! Понимаете, Вячеслав Григорьевич?

— Понимаю, — просто ответил я. — Думаете, Петр Николаевич, я под Ляояном не мог больше жизней сохранить? Если бы не пропустил прорыв Иноуэ, если бы потом сидел в обороне, а не лез вперед…

— Но постойте! — не выдержал Врангель. — Что же вы говорите? Пропустили атаку — так нельзя совсем уж все предугадать.

А ваше наступление — да, были потери, но вы же целую армию отбросили! Все солдаты, что через Ляоян прошли, гордятся этим, а те, кто в Мукден бежал с другими генералами или только прибыл в армию, завидуют страшной завистью. Да без этой атаки у всех бы руки опустились, а сейчас даже китайцы из обоза только и спрашивают: когда же снова «в атакасу» пойдем?

— Во-первых, — я дождался, когда Врангель договорит, — вот тех китайцев, которые про дату новой «атакасы» спрашивают — вам нужно будет подойти и детально описать поручику Огинскому, пусть проверит, что это, энтузиазм или что-то нехорошее.

А во-вторых… Старому вам, который приехал на войну геройствовать, я бы доверил кавалерийский полк, а вот бригаду или дивизию — уже бы сомневался. Знаете, как это бывает, когда взлетаешь слишком быстро? Головокружение от успехов. А вот нового Врангеля, который будет и думать, и людей беречь, и вперед, если что, первым пойдет — можно не то что на дивизию, на конную армию ставить!

— Конной армии у нас еще нет, — Врангель впервые с начала разговора неуверенно улыбнулся.

— Зато добровольцев приехало уже достаточно для двух полков. Один на Буденном, второй — на вас, и никак иначе. Я же могу рассчитывать на сотника Врангеля?

— Я… — получивший новое назначение барон сглотнул, но по глазам было видно: еще сомневается.

— Помните, вы говорили недавно про память и пустоту? — я заговорил, и снова зазвонил колокол. — Так вот имейте в виду, эта пустота может возникнуть не только от того, что вы забудете тех, с кем сражались. Но и если вы предадите ваше общее дело, не доведя его до конца.

Мы снова несколько минут помолчали, а потом Врангель решительно поднялся. Я только бросил на него вопросительный взгляд, и он объяснил, что ему пора. Кавалерийский полк — это 6 эскадронов, в каждом по 180 всадников, с учетом вспомогательных частей почти две тысячи человек. С учетом лошадей, основных и запасных, больше трех с половиной тысяч тех, о ком нужно заботиться. И Врангель собирался заняться этим со всем его новым энтузиазмом.

* * *Следующий день.