— А мне можно?

— Человеку, забившему на уроки, можно. Скажешь, Катя Шалаева разрешила.

— Ладно, — кивнул я, взял бокал и пригубил.

Садиться не стал, а остался стоять напротив неё.

— Знаешь, что такое фуагра?

— Циррозная печень гуся?

— Фу, зачем такие гадости? Вот, ешь. Закусывай. А то напьёшься, что я делать с тобой буду?

Она засмеялась и сделала несколько больших глотков. Я смотрел на неё и мне она не нравилась. Не нравилось то, во что она превратилась. Судя по лицу, по цвету кожи, по отёчности, упражнения с винчиком были регулярными, если не ежедневными.

И, тем не менее, это была моя Катя.

Постаревшая на тридцать лет, не знаю через что прошедшая, но та же самая девчонка, которую я видел последний раз позавчера. Если бы можно было оказаться снова там, я бы всё изменил, но как попасть туда я не знал. Может, надо было, как в сказке, подойти и поцеловать её? И тогда она, как спящая красавица, проснулась бы и…

— Хороший у вас дом, — сказал я. — Красивый.

— Нравится? — ухмыльнулась она.

— Да.

— Мне тоже. Муж оставил, когда разошлись.

— Давно?

— Несколько лет назад.

Она вылила себе остатки вина и, открыв дверцу, бросила пустую бутылку в мусорный контейнер.

— А чего так? Вы же красивая.

— О! Комплименты? Спасибо. Видимо недостаточно красивая, а может, не достаточно самой красоты… Кто его знает. Ты мужик, ты мне и скажи, «чего так».

— Я бы от вас не ушёл, — пожал я плечами, и она захохотала, пьяно и вульгарно.

— Хороший мальчик, — заявила она, отсмеявшись.

— Да вы ещё и не старая.Пятьдесят два разве возраст?

— Ну, ладно, заканчивай цифрами жонглировать, а то разожжёшь в груди пожар, а потом в кусты, как в песне. А?

Она снова растянула губы в улыбке и достала из кармана телефон.

Потыкала по экрану и вдруг из шерстяного бочонка на столе полилась музыка.

Что ж ты, фраер, сдал назад,

Не по масти я тебе —

Ты смотри в мои глаза,

Брось трепаться о судьбе….

Ведь с тобой, мой мусорок,

Я попутала рамсы,

Завязала узелок,

Как тугие две косы….

Катя громко подпевала, хотя раньше такие песни на дух не переносила.

— Открой, — велела она достав из шкафа новую бутылку. — А то скучный какой-то. Не поёшь не танцуешь.

— А может хватит?

— Это ты будешь решать что ли? — нахмурилась она. — Я женщина свободная, ясно тебе? Сама себе хозяйка.

Наливай, сказала! Я ведь и без тебя откупорю, а тебе стыдно будет. Муженёк мой бывший взял молодую мокрощелку, и она его ублажает с утра до вечера, а мне старой боевой подруге подарил безбедную старость и двух детей. И винный погреб ещё со старых времён.

— Ну, уже кое-что, не такой уж плохой вариант, — бросил я."

"— Отличный вариант, — пьяно согласилась она. — Стопроцентный. А ты кто вообще такой? Ты Мотин друг что ли?

— Я бы так не сказал, — покачал я головой.

— Ну, да, — согласилась она. — У Моти друзей нет.