Уволить тебя за это не смогут. Там вообще не ты! Успокойся. Все постараются вообще замять это дело и не предавать огласке. Давай адрес, я поеду и поговорю с ним. И он меня послушает вот увидишь.

— Нет, после того, как ты ему разбил голову…

— У него даже кожа не лопнула. Чего там я разбил-то? Вино только жалко. Говори, не зли меня…

— Серёжа… ты как моя мама, честное слово…

— Ну, может, надо начать прислушиваться к умным людям, а?

* * *Кукуша выглядел убедительно. Медвежий взгляд, синие руки, свирепая рожа, бритая башка, алюминиевая бита. Узнаваемый архетип. Ужас, летящий на крыльях ночи.

Пушку решили не брать, мало ли что, вдруг выведет из равновесия, козёл. Это, похоже, Витя умел делать хорошо.

Мы прождали его около получаса. Пока ждали, я изучал его канал. Как бы правдиво-обличительный и дерзкий, но, по факту, каждый второй пост или стрим был посвящён Назаровским структурам. Их он облизывал охотно и тщательно, не взирая на лица, так сказать.

Витя подъехал в половине шестого вечера. Весь такой мачо. Вышел из такси и вошёл в подъезд «В» современного общественного пространства, если я не путал название.

— Петух загримированный, — с чувством прорычал Кукуша.

Я засмеялся.

Раньше здесь располагалось издательство областной газеты, а теперь — офисы, студии, танцевальные классы и даже мелкие кустарные производства. Мы вышли из Кукушиной «бэхи» и прошли внутрь здания.

Здесь царил дух промышленного дизайна, заключавшегося в том, что производственные помещения покрасили свежей серой и розовой краской и отшлифовали бетонный пол.

Мы поднялись на лифте и прошли по тёмному мрачному коридору. Нам не встретился ни один человек. Атмосфера в этом общественном пространстве была холодной и мрачной, как на улицах Лондона времён Джека Потрошителя.

Тумана, правда, не было, но его с лихвой хватало в некоторых событиях последних дней.

— Здесь, похоже, — кивнул Кукуша на дверь без вывески.

На ней был только номер.

— Погнали? — подмигнул он, и мне показалось, в его глазах мелькнул азарт.

Я кивнул и тут же, можно сказать, мгновенно, Кукуша поднажал и с шумом распахнул дверь.

— В чём дело! — недовольно воскликнул Витя.

Он стоял посреди не слишком большой студии. На него были направлены лучи из больших затянутых тканью прожекторов.

Свет был ярким но мягким. Витя стоял перед стойкой с фотоаппаратом и что-то настраивал.

— Чего вам⁈ — строго прикрикнул он, изображая из себя крутого пацана.

На лбу его сиял пластырь и делал этого как бы волевого и крутого чувака нелепым и жалким.

— Прояснить надо! — свирепо рыкнул Кукуша и шагнул вперёд.

Но прожектора, бьющие Вите в глаза, не давали ему рассмотреть устрашающую фигуру своего палача и он отреагировал не так, как должен был. И это было опрометчиво.