Потому что все увидят ваши методы управления школой.

— Погоди… — замотала она головой и её роскошная причёска оперной дивы взволнованно заколыхалась. — То есть… Я не понимаю…

— То есть, я прошу вас не шантажировать меня этим дипфейком, потому что я способен из этого устроить политическую акцию. И тогда вопрос, кто из нас должен в обязательном порядке покинуть школу, уже не будет казаться предопределённым.

Наступила пауза и только часы с безразличием взрывного устройства продолжали тикать.

— Я всего лишь хотела, — нахмурившись, произнесла директриса, — чтобы ты прояснил ситуацию и сказал, насколько происходящее на этом видео имеет под собой основания.

— Никаких оснований. Оно дико и оскорбительно. Более того, я шокирован, что в кабинете директора школы вынужден смотреть порнографические материалы да ещё и делиться впечатлениями.

— Я тебя услышала, — сухо ответила Медуза и поджала губы. — Можешь идти. Думаю, ты понимаешь, что в твоих интересах не распространяться о том, что ты увидел.

Я не ответил, молча встал и вышел. Диктофон остался в кабинете, крепко присобаченным к столу Медузы.

Что касалось видео… Я рассматривал два варианта.

Либо это сделал Витя в желании, как он написал, раздавить и дискредитировать Альфу, либо это было сделано Никитосом или Медузой, чтобы выпнуть меня из школы. А заодно и Алфёрову. На неё у директрисы тоже зуб был заточен.

* * *На перемене всё было спокойно, никто не гоготал и не показывал друг другу скандальный ролик. Стало быть, пока это было просто предупреждением. Альфа прислала сообщение, что нам нужно срочно встретиться, но не в школе и так, чтобы никто не видел.

Я предложил бар городской бани. Она долго не отвечала, но, подумав, согласилась.

После уроков я рванул туда. Правда не сразу. Меня вызвал на встречу Пётр Романов. Во дворе универмага среди множества автомобилей стоял грузовой вэн «Фольксваген».

Я подошёл и постучал в дверь. Она открылась, и я впрыгнул в тёмный салон. Дверь захлопнулась, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку.

— Ну что, шпион, — усмехнулся Пётр. — Как жизнь нелегальная? Молчишь, ничего не сообщаешь, не звонишь, не пишешь. Присаживайся.

Салон был пыльным и пустым. Я сел на обычный фанерный стул.

Романов сидел на таком же.

— Взялся за гуж — иди в душ, — кисло усмехнулся он. — Слыхал русскую народную мудрость?

— Назвался груздем — лечись дальше, — серьёзно ответил я. — Фоменкой вы меня за пояс не заткнёте.

— Это радует, — кивнул он. — Только мне от тебя не прибаутки нужны, а реальные дела. Есть у тебя реальные дела?

— Сегодня поставил цыгану программу на мобильник, — кивнул я.

— Молодец, — ободряюще подмигнул Пётр. — Уже кое-что. Как удалось?

— Пришлось привлечь спеца по компьютерам.