Этот вывод ничем конкретным пока не подтверждался, но герцогиня в нём нисколько не сомневалась.

- Он просто сошёл с ума! Я его боюсь. – прижимая кулачки к груди, убеждала меня она.

В общем, обезглавив герцогство, граф подставляет сестру письмом, запугивает, чтобы та сидела тихо, как мышь под веником, и под вполне благовидным предлогом траура запирает в замке. Так что верзила за дверью её сейчас именно сторожил, а не защищал.

Следующие догадки и факты вообще никак не лезли в рамки нормальности.

Герцогство осталось без управляющей руки. Молодой женщине в этом средневековом мире ни при каких обстоятельствах не могли бы доверить заведование такой значимой территориальной единицей.

Вариант развития дальнейших событий должен был стать следующим: по воле короля овдовевшую герцогиню ожидало принудительное замужество за достойного по его мнению кандидата.

А это, как несложно догадаться, ни коим образом не входило в планы психопата-брата.

Поэтому, чтобы удержать с таким трудом и риском полученную власть, он объявляет сестру беременной, и все терпеливо ждут рождения несуществующего ребёнка.

Ибо, если этот мифический младенец окажется мальчиком, то станет полноправным наследником семьи и титула, со всеми вытекающими последствиями. А пока суть, да дело, пройдут годы, которые граф Торос будет управлять сестрой и веселиться во всю душеньку на деньги герцогов.

- Так я не понял, откуда возьмётся дитё, если… его не существует? – шалея от всего этого нереального в своём цинизме расклада, спросил у вконец расстроенной Элеоноры.

Всё оказалось и просто, и страшно. Подходящего младенца в нужный срок отобрали бы у какой-нибудь крестьянки и назначили наследником.

И стала бы запуганная извергом-братцем женщина воспитывать чужого ребёнка, как своего собственного. Много лет спокойного правления Торосу обеспечены, а там и новый фатальный несчастный случай организовать можно.

Герцогиня пока только догадывалась о замысле брата, но весть о том, что барон уже распускает слухи о её беременности, убеждала в достоверности этих предположений.

- Ну допустим. Допустим, вашему брату удалось бы довести всю эту… весь этот… - я пытался найти происходящему какое-то внятное, а главное лишённое бранных слов определение, и не мог, - В общем, если бы у него всё получилось, всё равно он бы не получил права возглавить герцогство.

- Всё верно, в любом случае король назначил бы регента. Но регент – не муж. В его полномочиях лишь управлять и вести дела герцогства.

- Ну да, а деньги семьи остаются в семье. Как я сам не догадался…"

"Хуже всего было то, что граф, со слов Элеоноры, действительно окончательно сбрендил, и его помешательство проявлялось в самой агрессивной форме.