Штора на распахнутом окне дрогнула, и оттуда, из-за шторы, раздался женский голос:

– Да пусть они заходят, Наташ. Всё ясно, да и прятаться больше сил нет!

– Вот привязался, – в сердцах сказала Наталья. – Как слепень к коровьему хвосту! Всё он замечает, всё сопоставляет, кто куда шёл, кто кого заметил! Ну, проходите, ладно!

Гриша поднялся на крыльцо.

– Не слепень и не к хвосту, – рассердился он. – Марусю вчера тоже чуть не убили. Я должен разобраться.

В весёлой комнате с розовыми занавесками, полосатыми деревенскими обоями и выцветшим ковром стояла, прижавшись спиной к стене, унылая женщина.

Она стояла как-то безнадёжно, свесив руки, и хотелось переставить её поудобнее, куда-то деть руки, чтобы не висели так безвольно, и вообще как-то ей помочь.

– Здравствуйте, – сказала Маруся.

Женщина улыбнулась.

– Это ты потеряшка? – спросила она.

Маруся кивнула.

– А я Оксана, – представилась женщина. – Всё ты, парень, правильно рассказал, как будто своими глазами видел. Приехала я на автобусе, так с тех пор у Наташки на чердаке и сижу. Боюсь.

– Чего вы боитесь? – спросила Маруся. Ей было очень жалко Оксану!

– Тюрьмы боюсь, – просто ответила она.

 – Даже от Димки прячусь, чтоб не сболтнул друзьям, что я тут. Посадят меня, да и все дела.

– Вы мне всё расскажите, – попросил Гриша. – Я же не участковый! И я вас никуда не посажу.

– Вы расскажите, Оксана, – вступила Маруся. – Гриша очень умный, правда! Он придумает, как вам помочь, если… если нужно.

– Да чего рассказывать-то! – сказала Наталья сердито. – Жизнь прожить не поле перейти. Вот она и промаялась с этим своим… козодоем! А чего маялась? Вот чего маялась? – вдруг накинулась она на Оксану.

 – Развелась бы сразу, была бы сейчас свободная, весёлая, сама себе хозяйка!

У Оксаны из глаз ни с того ни с сего потекли слёзы, крупные и отчего-то мутные, белёсые. Они текли вдоль носа, и она их не вытирала. Они капали на грудь, на ситцевую кофту, оставляя тёмные следы.

Наталья подошла и сунула ей полотенце.

– Утри лицо-то! Чего теперь плакать? Теперь уж всё позади.

Оксана крепко вытерла лицо и приткнулась на табуретку, тоже как-то очень неудобно, так что сразу захотелось её усадить получше.

– Ну, мужа моего вы знаете, – сказала она.

 – Что ни утро, то скандал, что ни вечер, то скандалище! И ладно бы по делу или за правду какую-никакую человек бился, а то ведь так, только от дурости и скверности характера.

– Он вас бил? – спросила Маруся, из своей новой Вселенной взглянув на старую, в которой остались все эти люди. В её Вселенной не могло быть так, чтобы Гриша её… избил. Это было так же невозможно, как если бы небо упало на Землю.

…Оно ведь не может упасть, правда?

– Да не бил, – с досадой сказала Оксана.