И окружающий мир слился в одно размытое пятно его пота, и жара, и силы, с которой он вколачивается в меня, толкает все выше и выше, глубже и глубже до тех пор, пока я не перестаю думать, перестаю дышать, перестаю смотреть и только чувствую, чувствую, чувствую.

Я так сотрясаю стены своими криками, что почти не слышу, как он произносит мое имя.

А я говорю… все.

Да. Боже. Черт. Вот тут. Вот так. Сильнее. Глубже. Да. Да.

Ооооо да.

Порнушные звуки, которые и повторить-то стыдно, поверить не могу, что мой рот их издает.

Кажется, я даже признаюсь ему в любви.

Потому что сейчас я его и правда люблю. Реально.

В какой-то момент — ах, вашу ж мать — наслаждение не сказать, что доходит до пика, но с ним что-то случается. Оно схлопывается, как Вселенная, а потом оказывается везде, как падающие звезды, и я им весь охвачен. Охвачен Лори.

Какая, на хрен, маленькая смерть? Да это опупенно гигантская смерть.

И я умираю. Столетиями.

Я прихожу в себя обмякшим и оттраханным. Легким не хватает воздуха, сердце колотится, а ладони ноют от того, как я ими сжимал бортик кровати.

Разгибаю пальцы, и колени подо мной медленно разъезжаются, пока я не остаюсь лежать ничком, а он до сих пор внутри меня по самый корень — прямо на грани невыносимого, только я не хочу терять ни самого Лори, ни одной из оставшихся секунд этого наслаждения. Хотя «наслаждение» — слишком мелкое слово для того, что я сейчас испытываю.

Это, кажется, экстаз.

Он падает на меня, подставляя локти для опоры, перед тем как расплющить, словно виноградину.

— Мммхх, — говорю я.

— Тоби. — Фигасе, его и на слова еще хватает. — Тоби… можно мне…

Эге, да судя по голосу его унесло не хуже. Мои яйца прошибает какой-то странный типа спазм — вроде как они шарят по карманам в поисках, чего б еще выдавить из нашего члена, но так и не находят.

Вот бы сейчас увидеть Лори. Я чувствую, в каком он напряжении, что его трясет над моей спиной, а уж как выглядит при этом… Точно офигенно. Сплошные тугие мускулы, свирепость и отчаянное безумие.

Хочу велеть ему перевернуть меня сначала. Чтоб я увидел, как он разлетается на кусочки внутри меня, для меня, из-за меня.

Но сейчас получается только «Агхаааа».

— О боже, — его голос перехватывает от желания и благодарности.

И это я его до такого довел.

Ему хватает только пары толчков, и, честно говоря, слава богу, потому что ну да, не скрою — больновато. Но его пальцы находят мои, и мы переплетаемся, и так он и приходит к финишу. Руки хватаются за мои, тело крепко прижато к моему, открытый рот осыпает сдавленными стонами шею мне у затылка.

Он кончает, выдыхая мое имя.

И я серьезно начинаю тащиться от того, как Лори его произносит. Как будто это уже не обычный я, а другой, улучшенный Тоби. Тоби, который может поставить на колени. Тоби, которого экспертно трахают.

Его Тоби.