Ведь я-то знаю, что под выверенной позой и (вроде как) спокойным выражением лица он страдает — от наслаждения и стыда одновременно — и что часть его это ненавидит, а часть — обожает, но ни то, ни другое не важно, поскольку делает он это все для меня. Словно я его сейчас касаюсь самым интимным способом.

«Елки, только не стояк, Тоби. Только не сейчас».

Когда я решаю проявить милосердие, Лори на секунду бросает на меня взгляд, весь мягкий, зовущий к поцелуям, виноватый и мой.

Вот и хорошо.

А потом откашливается и говорит:

— Давай, Джей, пора выходить.

— Не хочу.

— Джаспер даже не двигается с места.

— Из-за Шерри?

— Видеть его не хочу. — Он откидывается на спинку кресла и роняет на лоб ладонь, словно помирает от чахотки. Я и не думал, что кто-то так реально делает. Выглядит Джаспер при этом одновременно красиво и глупо, а часть его запястья выехала из-под манжеты сорочки. И я почти что залипаю на синие-синие венки.

— В чем он на этот раз провинился? — пытает Лори. Ни грамма сочувствия.

Джаспер бубнит что-то себе под нос в ответ.

— Что?

— Он. Опубликовал. Статью.

— Вообще-то у него работа такая.

— Да, но… — Джаспер наклоняется вперед и медленно сворачивается в комочек, как увядающий цветок. — Но она гениальна, — договаривает он полным отчаяния голосом. — Так… талантливо, и увлекательно, и проницательно… такой свежий взгляд. Чертовски свежий взгляд. Сукин сын. Ненавижу. — И, еле слышно, добавляет: — Я им восхищаюсь.

— Да ты в него влюблен, — чуть ли не рычит Лори. — Еще с тех пор, как он лучше всех написал экзамен.

— На его месте тогда должен был быть я.

— Господи ты боже мой. — Лори хватает его за руку и поднимает на ноги.

Джаспер пару секунд пошатывается, словно ветви ивы, а потом твердо стоит на своих двоих. — Давай шевелись, балда ты моя. Тем более, сам же Шерри и пригласил.

Джаспер горестно кивает.

— Я хочу… хочу его поздравить.

Мы с Лори обмениваемся такими Взглядами. Мой сообщает, что я его люблю. Не могу прочесть, что сигнализирует он, но пусть это будет: «Как я счастлив, что ты нормальный, если не считать желания запихнуть посторонние предметы мне в задницу».

— И поздравил, очень энергично. Несколько раз, — вздыхает тем временем Джаспер, на мгновение выглядя неподдельно смешавшимся и обиженным.

— А потом больше ни секунды не смог выносить даже одного его вида. Такого… такого… красивого. Он прямо лучился. Да как эта скотина вообще смеет лучиться?

Я оглядел царивший в комнате разгром.

— И после этого у вас случилась эпическая драка?

— Драка? — переспрашивает Джаспер, недоуменно моргая.

Я секунду не понимаю его непонимания. А потом до меня доходит… Мама родная.

Ни фига себе. Это прямо трах олимпийского класса.