Эдак она совсем опустит руки и вообще не сможет работать. Не то чтобы Дарью очень заботила Ольгина судьба. Но, во-первых, Грозовский попросил ее приглядеть за самородком, создать условия, если что – помочь, в общем, взять нал Громовой шефство. А во-вторых, Дарья прекрасно понимала: все они в одной лодке. И от того, насколько успешно агентство будет выполнять полученные заказы, в итоге зависит и ее, Дарьино, материальное благополучие. Есть заказы – есть прибыль. Есть прибыль – есть зарплата, бонусы по итогам года, премии особо отличившимся, дополнительная медицинская страховка, корпоративные кредиты… А у Громовой есть потенциал.

Она способная, да что там, талантливая тетка. Помочь ей этот потенциал раскрыть – и агентству будет прямая выгода.

Опять же, шефство над Громовой – штука не слишком обременительная. От Дарьи не убудет. Тем более что когда-то она была в похожей, в общем-то, ситуации. Десять лет назад Дарья прибыла в столицу в плацкартном вагоне поезда Санкт-Петербург—Москва с рюкзаком, в котором помещались почти все ее пожитки, и с твердым намерением заработать достаточно, чтобы никогда больше не ездить в плацкарте, не ходить в драных туристских ботинках и не обедать консервированными кильками в томате.

За годы жизни с отцом – талантливым, но совершенно не приспособленным к жизни питерским художником, который планомерно спивался в огромной грязной коммуналке на Литейном, – Дарья этих килек в томате наелась по самое не могу.

Затянувшись и выпустив облачко дыма, Дарья продолжала разговор, начатый еще в офисе:

– Талант – прекрасная штука, но это еще далеко не все.

Фишка в том, что любой свой талант, любой, понимаешь, надо уметь продавать.

Ольга не очень верила в свой талант и уж точно не знала, как его, даже если он имеется, продать. Хотя… Грозовский ее талант купил. Правда, она к этому не приложила никаких усилий. Даже рисунки на конкурс отправляла Надежда…

– Даш, я не знаю, как это делается. Я все время боюсь попасть впросак. Глупость сказать или сделать…

– Ну и правильно, что боишься!

Дарья затянулась и метким щелчком бросила окурок в урну.

– Кроме глупостей, ты пока ничего и не говорила.

Да ладно, ты что? Шучу! Если серьезно – то нельзя зевать, понимаешь? Нужно все время по сторонам смотреть, локтями пихаться, тут успеть, там успеть. Почему ты мне сразу рисунки не показала?

Ольга пожала плечами:

– Я думала, что это не подходит…

– Думала! Думает у нас Грозовский. А мы творим. Слушай, давай зайдем, кофейку хватим. Смотри, какая штука с клубникой!

В витрине маленькой кофейни действительно красовалась умопомрачительная штука с клубникой.