…Ольга скомкала очередной рисунок, кинула в урну и сгорбилась за столом, вцепившись в волосы. Ничего у нее не получалось, хоть убей.

– Ольга!

Марсианская Дарья оторвалась от монитора и теперь смотрела на Ольгу.

– Переделали?

– Нет пока.

Дарья приподняла бровь.

– Я же просила еще три дня назад. Вы сказали, что успеете!

– Дашка, у самородков тоже случаются творческие кризисы, как у нас, простых смертных, – встрял Вадим и снова забубнил в телефонную трубку: – Нет, это я не тебе. Это я самородку. У нас тут самородок завелся, почти что золотой, а не то чтобы какой-то там… самоварный.

Ольге захотелось сквозь землю провалиться.

– Ольга! Постарайтесь, пожалуйста! Если до приезда Грозовского мы не успеем, он с меня голову снимет!

Дарья смотрела на Ольгу почти просительно, но было совершенно очевидно, что если Грозовский вознамерится снять с нее, Дарьи, голову, то Ольге тоже не поздоровится.

Три дня назад Грозовский улетел в Италию на какую-то очередную выставку. Перед отъездом дал задание переделать рекламу йогуртов и творожных сырков – пресловутых бармалеек. Заниматься бармалейками должна была Ольга.

Предполагалось, что самородок из глубинки сейчас покажет всем, как надо работать, а также где раки зимуют и почем фунт лиха. Ольга с энтузиазмом взялась за работу, но на второй день поняла: ничего не получается. Она рисовала, комкала рисунки и рисовала снова. И снова. И снова. Чуть ли головой в стену не билась. Но рисунки выходили какие-то неживые, за душу не брали и самой Ольге категорически не нравились. Да и как, скажите на милость, может брать за душу реклама сырка творожного низкокалорийного, пусть даже обогащенного кальцием и витамином В12?

– Грозовский мне уже вчера по телефону истерику устроил, я обещала, что все будет готово через два дня! – не унималась Дарья.

 – А у нас бардак полный! Ольга, вы меня слышите? Алло, гараж!

Ольга подняла голову, взглянула на начальницу затравленно:

– Слышу. Я просто пока никак не могу приспособиться рисовать рекламу. Я не понимаю, как сделать творожный сырок интересным.

– Когда поймете, не забудьте про нас, грешных, – хохотнул Вадим, не выпуская телефонную трубку. – Мы зарегистрируем ноу-хау и получим Нобелевскую премию… Нет, это я не тебе…

– Это он о том, что на самом деле никто не знает, как сделать творожный сырок интересным, – на всякий случай объяснила Дарья.

 – Вообще, надо просто правильно чувствовать, и тогда есть некоторая гарантия попадания.

Но Ольга ничего про сырки и йогурты не чувствовала. Ну не умела она чувствовать про йогурты, хоть тресни! Она снова взяла карандаш и принялась рисовать.

– Ольга!

Опять Дарья…

– Да?

– Ну, хоть что-нибудь есть?"

"Не было у нее ничего. Куча набросков, и все – совершенно безнадежные.