– Не посмотрим, а жувачку я хочу!

Девица снова ухватила Машку за руку, и они, продолжая торговаться за жвачку с принцессами, направились к машине.

Ольга все стояла за телефонной будкой – ноги будто к земле приросли. Девица вытащила ключи, пискнула сигнализация. Божечки! Да что же она стоит-то?! Они же уедут сейчас.

Ольга кинулась вслед за дочкой:

– Маша! Машенька!

Машка обернулась, замерла на месте с открытым ртом, попятилась:

– Мама…

Зинка среагировала моментально. Увидев бегущую к машине Ольгу, она ухватила Машку за куртку, запихнула в машину и встала перед дверью, загораживая Ольге дорогу.

Ольга пыталась ее оттолкнуть, выкрикивала что-то совершенно бессвязное, звала дочь. Зинка хватала Ольгу за руки и орала:

– Помогите! Милиция! Она ненормальная! Кто-нибудь! Позовите милицию!

Ольга как-то исхитрилась оттереть Зинку от машины, принялась дергать дверцу, царапаться в стекло.

– Маша, это я, я вернулась! Машка! Я скоро тебя заберу! И Мишку заберу!

Машка сидела, забившись в угол, и смотрела на Ольгу круглыми глазами. Ольга прижалась к окошку – губами, ладонями, но тут Зинка, продолжая выкликать милицию и орать, что на нее напала ненормальная бандитка, ухватила ее за волосы и оттащила в сторону.

"

"Набежали люди, вокруг машины образовалась небольшая толпа, какой-то мужик поймал Ольгу сзади за локти. Зинка, воспользовавшись паузой, быстро юркнула в салон и с места в карьер газанула. Ольга вывернулась, оставив в руках у мужика пальто, побежала вслед за машиной. Взвизгнули тормоза. Ольгу швырнуло на тротуар. Она открыла глаза и увидела у самого лица бампер.

– Ты что?! Ты дура совсем, под колеса кидаться?! А если б я затормозить не успел?!

Водитель «Жигулей», белый как мел, высунулся из окна:

– А если б я убил тебя, дуру?!

«Дура» медленно поднялась, повернулась к нему и сказала:

– Это было бы просто прекрасно!

* * *– На площади рядом с елкой каток залили.

Обещали, что в Новый год будет фейерверк, Дед Мороз со Снегурочкой и катание на санях.

Григорий Матвеевич водрузил на макушку елки рождественскую звезду, слез с табурета и принялся обкладывать крестовину ватой.

– Ну вот… Еще серпантину – и будет у нас с вами, Олечка, не елка, а настоящее произведение искусства!

Ольга лежала на диване, уткнувшись носом в стену, прижимала к животу плюшевого слона с оторванным ухом.

– Оленька, может, кофейку? Я за молоком свежим сбегал, принес. Из бочки…

– Спасибо, Григорий Матвеевич. Что-то не хочется.

– А как насчет прогулки? Снег выпал. Морозец приятный такой. Пойдемте?

Ольга повыше натянула одеяло:

– Нет. Я полежу.

Григорий Матвеевич сел на краешек дивана:

– Оля, так нельзя! Вы себя погубите! Сколько можно лежать?!

Ольга перевернулась на спину, пристроила слона на живот.