Барышев записал на листочке телефон, сунул водителю:

– Это завотделением кардиологии. Позвонишь, скажешь – от меня. Он назначит дату операции.

– Сергей Леонидович… А сколько это… Ну, в смысле, стоить будет?

– Нисколько. Койко-дни оплатишь.

Машина подъехала к зданию дирекции. На стоянке маленькая, сердитая женщина щеткой обметала лобовое стекло машины. Где-то Барышев эту девицу уже видел… Ну конечно! Она на него наорала и велела ходить пешком, когда он без водителя приехал на работу. Склочная барышня. Хотя и забавная…

* * *Ольга перекатилась на спину, уставилась в потолок. Ну вот почему так? Она отрывает время от детей, вместо того чтобы ехать домой, едет с Грозовским к нему на сорок первый этаж. Зачем? Чтобы снова поругаться, на сей раз – в постели? И ведь она права, сто раз права!

– Я тебе говорила, Дим, нельзя было выпускать их из виду, эти шоколадки! А ты поехал к пивнякам, потому что там все тебя любят и хвалят.

– Ну и занималась бы сама!

– Я и занималась, а зачем ты вмешался – непонятно. И вообще ты все время вмешиваешься в мою работу, и напрасно, между прочим! А «Строймастер» так на связь и не выходит!

– Ты два месяца ничем не занималась, только нянями и школами! Я уверен, что мы их потеряли. Ты же с ним так и не встретилась, с Барышевым-то?

– Нет.

– Ну и все!

Ольга потянулась к сумке, откопала телефон:

– Мне надо домой позвонить.

Но Грозовский телефон у нее отобрал. Сказал, что она полчаса назад звонила и вообще – хватит ругаться, это портит цвет лица и плохо влияет на пищеварение.

– Держи! – Дима взял со столика конверт, протянул Ольге. Она его распечатала. Внутри оказалось отпечатанное на плотной кремовой бумаге приглашение на два лица.

– На Новый год мы идем в ресторан, – пояснил Грозовский. – Закрытая вечеринка, дикий пафос, сливки общества, все, как положено. Спонсируют ребята, которым мы в прошлом году делали щиты. Я про них забыл совсем, так они сами позвонили и сказали – мы вас ждем. Ты меня везешь, чтобы я мог на свободе напиться. Идет?

Ольга положила конверт обратно на столик.

– Дим, я на Новый год никуда идти не могу. Я дома буду с детьми и с Надеждой. Куда я их дену?

Грозовский насупился.

– Ну, я не знаю… Няню вызови… Оплати ей двойной тариф.

При чем тут двойной тариф?

– Димка, пойми: дети этого праздника месяц ждут, а я уйду и их с няней оставлю!

– А что такого?

– Дим, это же дети… Мои дети…

Ольга положила ему руку на плечо, но Грозовский руку стряхнул.

– Твои дети, точно. Но у меня-то нет детей! Я, черт побери, хочу быть с тобой, а не с твоими детьми! Хотя вполне возможно, что они… прелестные малютки.

Как же он не понимает?

– Дим… Я – это не только… то, что лежит сейчас в твоей постели. Я – это еще и мои дети. И мои подруги. И моя жизнь.