Ухватил ее за горло, пристукнул головой о полированную ручку допотопного дивана. У Ольги поплыло в глазах. Не хватало воздуха. Она забила ногами, пытаясь освободиться, но сосед только крепче сжимал ей горло.

Дружки Толика, привлеченные шумом, столпились в дверях, таращили мутные бельма, ржали.

Ольга исхитрилась вывернуться, укусила Толика за руку. Во рту стало солоно от крови. Толик взвыл, отдернул руку. Секунда – но этого оказалось достаточно. Ольга потянулась куда-то, и через мгновение в руке у нее блеснул топор.

– А ну! Тихо!

Левой рукой она ухватила соседа за ширинку. Толик охнул, скорчился и, кажется, даже протрезвел малость.

Все еще держа соседа за ширинку, Ольга подтащила его к столу. Он выл и дергался, но ногами перебирал бойко.

– Значит, желаешь нутро щупать? – Ольга говорила тихо, но глаза были бешеные, и она видела, что Толик не просто напуган – он практически в обмороке, Толик-то.

– Сейчас я тебе все твои желания вдвое укорочу.

Ребята в дверях, завидев такое, загомонили:

– Женщина… Не надо… Пошутил он… Он шутник у нас…

Но Ольге до ребят не было ровно никакого дела. Она поудобнее перехватила топор и сообщила Толику все тем же до жути тихим голосом:"

"– Я тебе, мудаку, моргаю – еще раз подвалишь к моей батухе, схлопочешь такого леща, что с трахом завяжешь, а потом похиляешь унтарить крытку на колымагу! А вернешься, настанут тебе полные вилы. Я тебе, уроду, не трафлю карачуном, а конкретно гарантирую, что чердак твой точно закрою. Ну как? Фурычишь?

В переводе с блатного жаргона, который Ольга освоила в тюрьме, это означало буквально следующее: «Я тебя предупреждаю – еще раз подойдешь к моей двери, я тебе так наподдам, что сделаешься импотентом, а потом пойдешь себе другое жилье искать. Или я тебя прикончу. Я тебя, урода, не запугиваю, а просто обещаю, что проломлю башку. Понимаешь?»

– Фу… фу… фурычу, – залепетал Толик.

– Ну, вот и молодец.

Ольга оттянула ткань соседовых тренировочных, прицелилась… Топор поднялся, а потом с грохотом опустился.

Толик с воем пронесся мимо ребят, которые стояли в прихожей, будто их столбняк разбил. Спереди на штанах зияла огромная дыра.

Ольга захлопнула дверь, кинула топор под диван, разжала ладонь. На ладони лежал клок синей тряпки, отхваченный топором от штанов ее «тихого» соседа. Ольга посмотрела на тряпку, будто не вполне понимая, что это вообще такое, а потом плюхнулась в кресло и начала дико хохотать – до слез, до икоты.

* * *История со слонами таки сделала свое дело. И тут было действительно неважно, кто этих слонов презентовал заказчику – Бойко, Громова или вовсе Александр Сергеевич Пушкин.