Топиться мне никакого резона нет, да и неохота, если честно. Мужик и есть мужик, на мою долю уж точно еще достанется.

У Ольги такое в голове не укладывалось. Она привыкла считать, что любовь – если она большая и настоящая – бывает раз в жизни, а вовсе не сто десять и не сто одиннадцать, не считая мелочи. Когда ее единственная и неповторимая любовь кончилась, Ольга чуть не сошла с ума. И, уж конечно, никого и никогда она больше не сможет полюбить. А Даша совершенно спокойно, в рамках светской болтовни между двумя чашками кофе, говорит о романе с Грозовским, который был, да весь вышел.

И, похоже, ее это ничуть не задевает. С ума сойти можно…

* * *Дома Ольга выдвинула колченогий стол из угла в центр комнаты, сняла абажур с люстры, а на стол водрузила настольную лампу. Получилось вполне сносное рабочее место с нормальным освещением."

"Даша сказала, можно съездить домой, только сперва нужно переделать йогурты и творожные сырки. Значит, она должна быстро переделать. Значит – переделает. На кровати, как обычно, сидел Машкин слоненок… Машка… Если все получится, Ольга их увидит, совсем скоро… Стоп! Нельзя отвлекаться! Сейчас она должна выбросить из головы все, то есть абсолютно все, и сосредоточиться на работе.

Легко сказать! Сколько бы Ольга ни твердила себе, что нужно сконцентрироваться и не отвлекаться, она все равно постоянно возвращалась к мыслям о детях. О том, как они могли бы зажить вместе, о том, как Ольга снова заботилась бы о них, укладывала спать, водила в театр… Все вместе они ходили бы в крошечное кафе с бархатными креслами, ели бы воздушные пирожные с клубникой… Стоп! А почему бы?.. Ну конечно, ведь это просто, как она раньше не догадалась! Ольга схватила Машкиного слона и водрузила на рабочий стол.

Кажется, она знает, как сделать, чтобы йогурты и творожные сырки брали за душу!

За дверью послышались возня, пьяные крики, потом что-то упало…

– Эй, лимита казанская, открывай! Я ж знаю, что ты там! Открывай, говорю!

Ну, понятно. «Тихий интеллигентный» сосед где-то денег раздобыл. Праздник души у него.

Сосед снова заорал фальцетом, потом вступил чей-то пропитой бас, забубнил нечто успокаивающее. Снова грохнуло – видать, кто-то из приятелей «интеллигентного» Толика не справился с управлением и налетел на косяк.

Толик все не унимался:

– Да она меня, коренного москвича-пролетария, не уважает! Она мне в морду плюет! Она меня в упор не видит, лимита колхозная! Плесень! Я те покажу, как хорошего мужика забижать! Я ваше нутро бабское изучи-ил!..

Толик заколотил в дверь со всей дури. Господи, как же он надоел! Один раз, когда Толик особенно развоевался, Ольга пригрозила ему вызвать милицию. Толик на это выразился в том духе, что, мол, давай зови, они тебя, лимиту беспаспортную, быстро на сто первый километр спровадят.