– Что планируешь теперь делать?

Я зло глянула на натертый чан:

– Как это что? Следовать напутствию! – и совсем тихо для себя добавила: – Может, получится в себе разобраться и перестать о нем думать.

Мы, ведьмы, хоть иногда и действуем импульсивно, но это не значит, что не умеем делать выводы и думать.

Кстати, о подумать.

Я раскрыла ладонь и увидела появившуюся на ней после ночных событий черную надпись: «Продай слона за третьей книгой справа от заката, когда последний луч коснется Тлена».

Больший бред и представить сложно. Но я точно знала, что досталась мне эта надпись после того, как у меня на руке растаяло письмо Черной дамы. Надпись не стиралась и не удалялась никакими средствами – мы с девочками уже успели многое опробовать. И еще одна странность: ее видели только мы, ведьмы. Для остальных моя ладонь была чиста.

Кассандра предположила, что это нечто вроде проклятия, и что надпись исчезнет после того, как я исполню написанное. И, скорее всего, чем дольше я стану тянуть, тем больший дискомфорт в руке буду испытывать.

Вот так мы и зашли в тупик. Как выполнить начертанное, я не могла даже представить. Моя фантазия откровенно буксовала. Хотя девочки тоже не понимали, как можно исполнить такую ахинею.

Мне оставалось только надеяться, что со временем надпись просто исчезнет, а не отсушит мне руку, к примеру.

И вот за что мне это? Девочки предлагали обратиться к преподавателям. Но к кому именно? Мы еще не настолько освоились в академии магов, чтобы знать, кто действительно может помочь. К ректору же я не пойду даже под страхом смерти. Вернее, я лучше рискну гневом нашей кураторши или гневом Главной ведьмы, к которым обязательно обращусь, если дело примет дурной оборот. Но мы с девочками надеялись, что все обойдется, а Кэсси со Стеллой обещали поискать информацию о подобном в библиотеке, когда с нас снимут наказание. Я, конечно, тоже там засяду. Но три головы гораздо лучше одной.

– Не болит? – с тревогой спросила Кэсси, заметив мой взгляд.

– Нет…

Я сжала кулак и вымучила улыбку.

Не хотелось сейчас поднимать еще и эту тему. Мой взгляд упал на худого, почти изможденного домовенка, который с бешенной скоростью чистил и нарезал на завтра овощи и получал указания от склонившегося над ним и уперевшего руки в бока главного повара.

– …А вообще меня удивляет, куда делись все домовики? Я понимаю: нас отрядили сюда в наказание. Но где глазеющая на нас и стоящая над душой нечисть, дающая нам «ценные» советы? Не может же здесь работать только один этот домовичок?

– Действительно странно, – нахмурилась Стелла. – Может, у них выходной?

Я пожала плечами.

– Может, и выходной, но как-то странно, что им его дали в самом начале учебного года.

– Это да… – согласились со мной девочки.