Пес кивнул в ответ на первый вопрос, мотнул головой на второй и заскулил так, что стало понятно: хоть она и не ранена, это не самая большая ее проблема.

А в голове в это время звучали последние слова лесовика:

– Мой желудь – очень ценная вещь. С его помощью много чего можно сделать. Но Шаболданской он нужон, чтобы забрать жизненные силы и магию ведьмы и для чего-то там преобразовать. Я точно не знаю цели этой змеи. Она давно ужо ведет какие-то свои исследования, и в академии у нее все для этого подготовлено. Так что смотри… У тебя в академии есть целых три ведьмы, а теперь у нее в руках оказался еще и мой желудь.

– Почему же ты раньше мне об этом не рассказал?!

– А должен был? – прищурился лесовик. – Я, мил дракон, никому ничего не должон, ежели сам так не решу. А сейчас ты бы не мне претензии выставлял, а думал, где твоя ведьма находится».

Вот он и думал, и от этого мозги вскипали, а дракон рвался на волю, несмотря ни на какие заклинания. Он готов был разнести эту академию к чертовой бабушке. И так бы и сделал, если бы это и в самом деле помогло найти и спасти Матильду.

Глава 30. Когда твоя участь предрешена…

– Мама, надеюсь, в этот раз ты все рассчитала верно? – напряженно глядя на Шаболданскую, спросила седовласая секретарша.

Если бы я не была парализована, точно не удержала бы челюсть на месте.

– Все расчеты говорят о том, что на этот раз все получится.

– То же самое ты говорила тридцать лет назад, когда я потеряла ведьминскую силу и двадцать лет жизни, – нервно теребя цепочку на шее, напомнила… дочь Шаболданской.

Я смотрела на этих двух женщин и никак не могла в это поверить. Шаболданская выглядела гораздо моложе секретарши. И даже то, что она маг и должна выглядеть моложе своих сверстниц без магии, никак не укладывало у меня в голове то, что у нее такая старая дочь. Если тридцать лет назад Ландерия оканчивала академию, то сейчас ей должно быть чуть больше пятидесяти.

Хотя… Она же сказала, что ритуал забрал двадцать лет ее жизни.

– Тогда я сглупила. Провела недостаточно экспериментов.

– Если бы я знала, что все так обернется, лучше бы осталась ведьмой, – глухо проворчала старушка, подходя к висевшему рядом со стеллажами небольшому круглому зеркалу."

"– Не говори так! – внезапно зло и резко гаркнула Шаболданская, и лицо ее заострилось, стало страшным и неприятным. – Ты знаешь, как я ненавижу этих тварей, и все равно говоришь мне такие вещи?! Я жизнь положила, чтобы сделать из тебя мага!

– Это не ты жизнь положила, а я! Я! Смотри, что ты со мной сделала! Ты в этом виновата! – глядя на мать через зеркало, истерично прокричала секретарша.

Шаболданская, глядя на дочь, неожиданно смягчилась:

– Ты же знаешь, что мы тогда торопились.

– Знаю, – сбавила обороты и седовласая. – Просто волнуюсь.