К ее недостаткам, не упомянутым агентами, относились всего одна ванная на семь спален и две уборные, смыв в которых работал нехотя, а иногда отказывался работать вообще. В противомоскитных сетках над кроватями было полным-полно дыр с расположением, хорошо известным москитам. Дом, который описывали как стоящий в саду у самой границы пляжа, на самом деле был отрезан от моря железнодорожной веткой, переходить через которую требовалось осторожно, так как маленький пыхтящий паровозик гонял по ней туда-сюда с неопределенными интервалами. Компанию отдыхающих составили, кроме Луизы, папа, Диана, их младшая дочь Сюзан, брат Дианы с его новой женой, и за всех платил папа.

На вилле служили и кухарка, и садовник, так что от Дианы требовалось только заказывать блюда. Но несмотря на все это, в атмосфере витало ощущение неудовлетворенности. Луиза видела, что Диана обращается к ее отцу, только чтобы поручить ему сделать что-нибудь: «Ты мог хотя бы…» – так она зачастую выражалась. На него Диана возложила вину и за железную дорогу, и за пляж почти без песка. Но вместе с тем Луиза заметила, что в присутствии брата и его жены Мардж Диана изображает преданную жену. С самой Луизой она общалась вежливым, но ледяным тоном, и Луиза чувствовала себя здесь лишней.

В поисках утешения она обратилась к пыльным, переплетенным в кожу томам, живущим в гостиной, в шкафу с застекленными дверцами. Сейчас она читала биографию Катерины Сфорца, в том числе занимательную главу о ядах, которые советовала Катерина в зависимости от того, какой должна была стать смерть жертвы – мгновенной или по прошествии некоторого времени после отъезда из ее дворца.

– Я как раз надеялся, что найду тебя здесь. Не переусердствуй, дорогая, – уже заметно покраснение. – Эдвард взял стоящую рядом с ней бутылочку с маслом для загара. – Хочешь, намажу тебе спину?

Она села. Как чудесно было повидаться с ним с глазу на глаз.

– Буду рада.

Она смотрела, как он наливает масло себе на ладонь. На счастливого человека он не похож, думала она. Может, Диана некрасиво обошлась с ним и ему захотелось довериться ей, Луизе?

– А где остальные?

– Все ушли купаться.

– А ты?"

"– Не захотелось.

– Тебя что-то тревожит.

– Ну… да, пожалуй.

– Папа, мне-то можешь рассказать. Ты же знаешь, я никому не скажу.

– Дорогая, да я не прочь тебе рассказать, но боюсь, ты ничего не сможешь поделать. Это из-за денег. Они у меня заканчиваются. Я же понятия не имел, насколько дорогой окажется здесь еда и все остальное. Слугам платить не приходится, но без чаевых не обойтись, а еще предстоят расходы на обратную дорогу. Я взял с собой столько наличных, сколько разрешили провезти. Так что да, это меня тревожит.