С той самой, которая ходила на колдовские сеансы к твоей убиенной Инессе. У меня с Улановым возникли сложности, и я решила побеседовать с его знакомой в надежде выяснить какие-нибудь пикантные подробности, на которых его можно зацепить в разговоре. Оказалось, что Лутова с ним вообще незнакома и Уланов приходил в гости не к ней, а к ее бывшему мужу. Они же продолжают жить вместе.

– Да, я помню, – кивнула Татьяна. – Продолжай.

Голос ее был сухим и холодным, и в этот момент она показалась Насте такой чужой, что даже неприятно стало.

– Тань, расслабься, ты не на работе, – сказала она.

Татьяна глубоко вздохнула, зажмурилась и потрясла головой. Лицо ее расслабилось, губы дрогнули в улыбке.

– Извини, Настюша. Рефлекс сработал, как у охотничьей собаки. Рассказывай дальше.

– А дальше ничего и не было. Валентина Петровна жаловалась мне на жизнь и на то, что не может избавиться от эмоциональной зависимости от мужа. Одним словом, все то же самое, что было в записях Инессы и что ты мне пересказывала. Даже, говорит, фотографию его выбросить не могу, так и ношу с собой в сумочке. И показала мне фотографию этого грандиозного Лутова, который ею помыкает и всячески ее унижает.

Ты знаешь, он действительно чертовски обаятелен. Причем это обаяние не самца, а именно человека, личности. Оно действует одинаково и на мужчин, и на женщин. Ему хочется верить, за ним хочется пойти на край света. Хочется вести себя так, чтобы заслужить его одобрение. Представляешь, каков он в жизни, если даже черно-белая фотография производит такое впечатление?

– Кажется, представляю, – задумчиво сказала Татьяна. – И что, у него череп лысый?

– Абсолютно. Как бильярдный шар.

– А кто он по профессии?

– Лутова говорит, что он актер второго плана, но какое-то время назад ушел со сцены.

Чем муж занимается сейчас, она не знает.

– Прелестно. По-моему, ты измаялась без сигарет. Закури, не мучайся."

"– Не надо, Таня, я потерплю, – смущенно ответила Настя. – При тебе не буду.

– А мы выйдем в лоджию, на улице совсем тепло. Пойдем, Настюшка, пойдем, ты закуришь, а я тебе кое-что интересное расскажу.

Татьяна сделала выразительный жест в сторону кухни, и Настя поняла, что она не хочет, чтобы их разговор слышала Ира. Двери-то между кухней и гостиной не было.

А Ирина, пережив пятиминутное огорчение, уже давно вышла из своей комнаты и снова принялась хлопотать у плиты.

Они вышли на большую застекленную лоджию, где стояли три стула и небольшой овальный плетеный столик. Татьяна отдернула жалюзи и распахнула створку окна.

– Можешь спокойно курить, пепельница на подоконнике. Для начала сообщу тебе, что тот самый добрый журналист имеет абсолютно лысый череп. И если быть объективной, то нужно признать, что он чертовски обаятелен. Так и хочется ему верить.