Она ничего не сказала полиции, потому что считала, что будет несправедливо, если Том окажется в тюрьме.

Я сильно разозлился на маму, так сильно, что хотел ударить кулаком в стену. Я же все время думал, что это я виноват в том, что папа Самир умер. А теперь оказалось, что я так долго молчал напрасно.

– Это все моя вина, – всхлипнула мама, опустив голову. – А теперь Том едва не забил до смерти свою жену. И это тоже моя вина. Я должна была положить этому конец еще тогда. Я должна была…

Гуннар поднял руку, как будто хотел погладить маму по голове, но передумал и вместо этого почесал подбородок – он явно не очень-то умел утешать людей.

– Все образуется, – сказал он. – Мы пройдем через это вместе, день за днем. Со временем тебе станет легче. Со временем все сглаживается. Спроси меня, уж я-то знаю.

Но мама все плакала и плакала.

Увидев ее такой расстроенной, я больше не мог на нее злиться, вся злость испарилась – так бывает, когда долго кипятишь воду, и в кастрюле становится пусто, а в воздухе пахнет паленым. К тому же я понял, что сделал то же самое. Я ведь не рассказал о Ясмин и папе Самире, и о шприце, и об утесе, потому что не хотел, чтобы папа Самир оказался в тюрьме.

А в том, что я так долго был немым, были и свои плюсы – мне не пришлось разговаривать с массой скучных людей, с которыми я не хотел разговаривать. Еще я выучил язык жестов. Я ведь могу столкнуться с глухим человеком, которому будет нужна помощь, и тогда я смогу общаться с ним жестами. А Бьянка вообще считала мое молчание очень интересным.

– Ты такой загадочный, Винсент, – говорила она.

Когда Гуннар закончил утешать маму, они долго сидели в тишине.

Когда люди вместе молчат, это может означать две вещи: им вдвоем очень скучно, или они очень хорошо друг друга знают и у них нет нужды все время о чем-то болтать.

Я задумался, какой вариант подходит маме с Гуннаром.

Гуннар долго смотрел на нее. Потом погладил по голове и даже не стал чесать подбородок. Потом он потянулся к ней и поцеловал ее в губы. Не чмокнул, а поцеловал по-настоящему. Так мы целуемся с Бьянкой.

Тогда я понял, что они влюблены.

* * *Бьянка поправляет мне рубашку.

– Ты не застегнул одну пуговку.

Мама отступает на шаг назад и смотрит на меня.

– Винсент, какой же ты стильный!

– Знаю, – отвечаю я. – Я уже два раза смотрелся в зеркало.

Мама вдруг замирает посреди комнаты, словно что-то увидев. Потом, наморщив лоб, подходит к письменному столу и наклоняется к пробковой доске, которая висит над столом.

– Эта фотография, – мама показывает на снимок Ясмин, где она еще малышка и сидит на пляже в оранжевых надувных нарукавниках.

– Да?

– Кто на ней?

– Ясмин, – отвечаю я. – Когда она была маленькой. И собиралась купаться в море.

Мама еще ближе наклоняется к доске и внимательно смотрит на фото.