Кроме того, каким-то непостижимым образом я начала думать, что этого заслуживаю. Я ведь действительно почти весь вечер болтала с Казимиром. И я позволила ему положить ладонь мне на спину, несмотря на то, что Том стоял в углу, уставившись на нас недобрым взглядом.

Да, я позволила этому случиться, я хотела этого и теперь должна была за это заплатить.

В этом была своя логика.

Через пару дней мы, само собой, снова помирились.

Том, по своему обыкновению, выплакал слезы на моем плече, уверяя меня в своей любви, и торжественно поклялся больше никогда не поднимать на меня руку, а еще достал билеты на премию МТV Awards в театре «Глобен». Не знаю, поверила ли я ему, но из-за влечения к Казимиру меня так отчаянно мучила совесть, что я приняла решение не рвать отношения с Томом прямо сейчас.

Мы сидели у меня на кровати, когда Том вдруг что-то достал из кармана.

– Смотри, что я достал, – хвастливо сказал он, потрясая у меня перед носом маленьким пластиковым пакетиком.

Я протянула руку, взяла пакетик, открыла его и извлекла наружу небольшой предмет. Это был маленький кубик коричневого цвета, размером не больше трети спичечного коробка.

Я поднесла кубик к глазам, потыкала в него ногтем и понюхала.

– Не знала, что ты это куришь, – произнесла я.

В тот же миг снизу донесся голос Винсента.

– Это мой самый худший день! – кричал он.

Затем послышались громкие шаги по лестнице.

– Спрячь это, – велела я, засунув кубик обратно в пакетик и вручив его Тому.

– Куда?

Я оглядела свою захламленную комнату. Но Том не стал дожидаться ответа. Он вскочил, открыл верхний ящик моего комода и запихнул пакетик под нижнее белье.

В следующее мгновение в комнату ворвался Винсент.

– Знаешь, – проговорил он, – мама очень, очень плохая.

– Иди сюда, хороший мой, – отозвалась я, немного подвинувшись, чтобы Винсент тоже мог сесть.

Винсент шумно плюхнулся на кровать.

– Здорово, – с улыбкой сказал ему Том. С Винсентом он всегда был очень мил.

Винсент скорчил рожу и посмотрел на меня.

– Мама говорит, что мне два дня нельзя играть в «Геймбой».

– Что ты натворил? – спросила я, едва сдерживая смех.

– Ничего, – пробубнил Винсент, болтая ногами над полом.

– Ну, что-то ты должен был сделать.

– Вообще-то, – начал Винсент, – виноват был не я, а Густав. Густав из второго «Б». Это он все начал.

– Иди сюда, – позвала я, улегшись на спину и раскинув руки.

Винсент немного поколебался, но все же улегся сверху. Над ухом я ощущала его частое влажное дыхание, а биение его сердечка отдавалось в моей собственной грудной клетке.

Я сомкнула руки вокруг Винсента.

– Теперь мы с тобой – гамбургер, – заявил он.

– Верно, – подтвердила я. – Лучший в мире гамбургер.

Так этот кубик и прописался в моем комоде.