Несмотря на то что эти дамы знали, на что шли, и их никто не обманывал, все равно он был очень жесток с ними, и это было неправильно. Я не любила присутствовать при таких сценах: мне было жаль любовниц Лагфорта.

— Таисия, — остановил меня окрик. — Нам пора.

Поморщившись, я вновь стала спускаться вниз.

— Вот! Ты даже с ней так обращаешься, совершенно бессердечный! И как она тебя терпит?! — снова завопила любовница.

И не говори, милая, ты права как никогда.

— Типинк, проводи даму из дома, когда она успокоится. И с сегодняшнего дня меня для нее нет.

Слуга поклонился.

Уж не знаю, как наш дворецкий запоминает всех пассий Лагфорта, для которых его нет. У него, наверное, уже приличный талмуд со списками имен.

Тем временем мы вышли на улицу и направились к карете. И только я открыла рот, как Макс поднял руку и произнес:

— Только без нотаций, пожалуйста. Я и так знаю, что ты меня не одобряешь.

Поджав губы, я оперлась на руку Лагфорта и залезла в карету, и между нами повисло неодобрительное молчание.

Через пару минут шеф не выдержал:

— Знаешь, вот не пойму я тебя. Мои любовницы все как одна терпеть тебя не могут, потом боятся, презирают, и некоторые, я бы сказал, даже ненавидят. Сколько разных гадостей ты от них наслушалась и каких только выходок и выпадов не видела! И все равно продолжаешь читать мне морали, когда я их бросаю.

— Макс, есть очень некрасивые поступки. Несмотря на то что твой выбор никогда не приводит меня в восторг, я не могу не признать, что ты поступаешь с ними жестоко. Очень! Неужели нельзя это делать помягче?

— Помягче — это рубить хвост собаки из жалости по частям и без обезболивающего? А так они сразу понимают мое решение, и оно не оставляет в них надежды, которая будет их мучить. Они испытывают после этого ко мне сильную неприязнь, и она помогает им справиться.

Некоторое время я молчала, раздумывая над его словами, и потом сказала:

— Знаешь, Макс, ты прекрасный промышленник и бизнесмен, но в психологии, кроме того, что относится к бизнесу, ты не разбираешься вообще. Это лекарство не для всех панацея, и для кого-то оно может стать ядом. Смотри, твои действия еще могут тебе аукнуться.

Как в воду глядела.

В начале моей работы по контракту я еще довольно часто умудрялась встречаться с Лоренцо, когда Лагфорт уходил на закрытые совещания в финансовое сердце города. Друг явно был увлечен кем-то, хоть и не признавался. Но я пока не переживала, что ему разобьют сердце, раз он, как и всегда, просил познакомить его с моим шефом.

— Лоренцо, отстань!

— Но Тася, тебе что, сложно?!

— У Макса совершенно нормальная ориентация, — в который раз сообщила я.

Друг застыл.

— Что-то случилось? — встревожилась я.

— Нет, — встряхнулся Лоренцо.