— Малышка, я не знаю таких слов, которые могут хоть как-то оправдать всю ситуацию, произошедшую с нами. Я не знаю, чем клясться, чтобы ты мне поверила. Никогда, слышишь меня? Я бы никогда по доброй воле так с тобой не поступил.

В комнату пропускают врача. Мне приходится отойти в сторону. Отодвинув занавеску, опираюсь ягодицами на подоконник. Бабушка её тоже здесь. Обеспокоенно ждёт вердикта.

— Тахикардия, небольшое напряжение внизу живота и низковато давление. Перенервничали? — спрашивает врач.

— Да, — хрипло отвечает Яся.

— Что ж вы, молодой человек, будущую мамочку не бережёте? — укоризненно смотрит на меня.

— Исправлюсь, — обещаю не врачу. Ярославе.

Из её глаз к виску стекают слезинки. Врач замечает. Тяжело вздыхает.

— Милая, плакать ты сейчас имеешь право только от счастья. Ребёночек желанный?

Мой бешеный пульс начинает биться через раз в ожидании её ответа. Для меня желанный. Очень. А для неё?

— Конечно, — Яся обнимает себя обеими руками. И отвечает тоже не врачу. Мне.

Такой вот странный у нас получается диалог.

— Тогда только улыбаться. Побольше гулять. И обязательно, — доктор поворачивается ко мне, — беречь нервы, если не хотим всю беременность провести в больнице.

Сейчас ничего критического не случилось. Обойдёмся без госпитализации. Пару дней постельного режима. Правильное питание. И даже лекарства не понадобятся. Потом к своему гинекологу. Но если вдруг появятся боли или выделения, сразу вызывайте нас. Всё ясно? Папочка, это больше к вам вопрос.

— Нам ясно, — заверяю я.

Нинель Эдуардовна берётся провожать врача. Я тут же занимаю своё место на коленях возле Ясиной кровати. Уже смелее кладу ладонь на её животик. Поглаживаю, стараясь передать через прикосновение всю свою любовь и заботу нашему ребёнку.

Свободной рукой убираю прилипшие к её лицу прядки русого шёлка. Стираю пальцем слёзы. Касаюсь приоткрытых губ.

— Ко мне приходила Ангелина, — немного помолчав, признаётся Яся, снова натягивая мои нервы и закручивая их в жгуты. — Сказала, у вас будет ребёнок, — слёзки снова начинают капать из родных и любимых глаз.

— Дрянь, — скриплю зубами. — Я практически уверен, что там нет беременности. А если есть, то не от меня. Блядь! — подскакиваю на ноги. — Это совсем не то, о чём мне хочется с тобой говорить.

Яськ, — снова падаю перед ней на колени, беру за руку, упираюсь лбом в раскрытую ладошку. — Ясь, я совсем не хотел, чтобы всё так вышло. Ты же знаешь, мы с Платоном всегда старались держаться подальше от отца. Я уверен, он связан с этой ситуацией с Соболевой. Я пытаюсь раскрутить. Мы нашли вероятный способ, как выпутаться. Мне никто не нужен кроме тебя. Пожалуйста… Малышка, пожалуйста, вспомни, как я тебя люблю. Не слушай никого. Ты же всегда верила мне. Я всегда был честен с тобой. Ты же знаешь.