Да и вряд ли бы ты оценила мой вчерашний вид и утренний перегар.

— Где ты ночевал? — бьёт меня по пальцам, поглаживающим её плоский животик.

— У одного из парней. Прости, Ясь. Я реально сильно перебрал. Так вышло.

— Я почти всю ночь не спала! А вдруг ты там вообще разбился насмерть на своём мотоцикле?! — вырывается из моих объятий.

Даю ей развернуться и снова прижимаю к себе. Глаза заплаканные, губы припухшие, ресницы влажные. Веду костяшками пальцев по её щеке. Сердце нервно грохочет за рёбрами. Делая вдох, всеми силами гоню от себя картинки сегодняшнего утра совсем из другой спальни.

Пока Яся ревела в подушку и думала, что я сдох под грудой металла, я бухой трахал другую тёлку. И даже не помню этого."

"— Прости, малышка, — целую её в лоб, кончик носа, скулы и щёки. — Со мной всё нормально. Видишь? Мы даже не подрались ни с кем. И я пьяный за руль не сажусь. Это железное правило.

— Будто трезвые мало бьются, — она пытается зачем-то закрыться от меня ладошкой.

Убираю её руку в сторону от красивой, сочной, чертовски сексуальной груди. Природа наградила девочку шикарными формами. И всё это досталось мне.

— Ясь, ты же знаешь, с кем связалась, — улыбаюсь ей.

Так кайфово от того, что она обо мне беспокоится.

— И не закрывайся от меня, пожалуйста. Ты очень красивая. Мне нравится на тебя смотреть, даже когда я … кхм… технически не могу взять в силу алкогольного отравления.

— Спасибо, — вяло улыбается комплиментам. — И да, я знаю, с кем связалась. Но дома ты не ночевал в первый раз. Что я должна была думать? Ни одной лекции сегодня не запомнила, — её голос снова дрожит. — Домой приехала, а тебя всё ещё нет. Гордей, блин!!! — ударяет меня кулачком в грудь, утыкается в неё носом, комкает футболку на спине и плачет. Так надрывно и горько.

Мне пиздец как перед ней стыдно. И подарок ей мой пока не нужен. Она жмётся ко мне обнажённым телом. Пальцы сами бродят по нежной коже, опускаясь до резинки трусиков. Поднимаются вверх, путаются в волосах, массируют затылок. Моя малышка постепенно успокаивается под лёгкими ласками. Поднимает на меня свой заплаканный взгляд. Целую пухлые солёные губки, плавно надавливая на них языком, раскрывая рот и толкаясь глубже. Она отвечает не сразу, но всё же медленно её язычок начинает поглаживать мой.

— Я люблю тебя, Ясь, — выдыхаю, оторвавшись от её губ. — Вот такую нежную, ранимую, очень чувственную, тёпленькую и домашнюю. Спасибо, что волнуешься обо мне. Это на самом деле очень приятно. Ты простишь меня?

— А что на тебе за футболка? — только сейчас замечает, что я не в своих шмотках.

— У Платона переоделся. Говорю же, я вчера был в дрова. Мало того, что накосячил, так ещё и домой бы в грязном притащился? Ты бы меня точно на коврик в подъезд выселила. Так ты простишь?

— А что там за подарок? — улыбается Яся.