На тебе вся ответственность. Так что, сынок, очень хорошо подумай, стоит обижать красивую девочку или всё же свобода тебе дороже?!

— Забавно, — стучу пальцами по столешнице. — То есть, ты изначально понимал, что подставляешь меня под удар?

— Изначально, Гордей, я предполагал, что мой сын меня поддержит. Но ты невыносимо упрям! — швыряет на стол скомканную салфетку. — Вы, — он сжимает зубы, — росли в достатке. Я дал вам лучшее образование. Я прикрывал задницу Платона, когда зверёныш выкидывал очередной фортель. Звонил дяденькам в погонах. Затыкал рты журналистам. Всё это я! Благодаря мне вы те, кто вы есть.

— И поэтому ты решил, что нас можно использовать? Какой поддержки ты от меня ждал? Что я похерю собственные мечты, амбиции и личную жизнь в угоду твоим связям? В одном ты прав, отец. Ты сделал нас теми, кто мы есть. Платон — перспективный футболист и в ближайшем будущем отличный юрист, который давно живёт самостоятельно и обеспечивает свою девочку сам. Я ни разу не пришёл к тебе за деньгами и связями. Я тоже поднимался сам! Потому что просить помощи у родного отца слишком дорого! Я выкупал у тебя свою свободу постоянно! Эта чёртова компания — всего лишь ещё одна сделка.

И ты снова меня подставил. Ты ударил меня по самым больным местам, чтобы сохранить своё влияние. И вот что смешно — на кону снова моя свобода.

Я замолкаю, глядя в его искажённое злостью, негодованием и осознанием лицо. Больше не будет так, как он хочет.

Медленно поднимаюсь. Кидаю на стол свою салфетку.

— Если беременность и правда существует. Пусть делает аборт, — достаю из кошелька деньги. Всю наличку, что у меня есть. Выкладываю перед отцом. — Я оплачу.

— Ты дурак! — подскакивает отец, обращая на себя внимание посетителей заведения.

Может и дурак. Наверное, надо было сделать вид, что я и здесь на всё согласен. Только вся моя природа противится этому. У всех есть предел. Какая-то граница, которую он не может переступить. Вот это моя. Его шлюхой по доброй воле я никогда не стану.

Вызываю такси на улице. Нервно курю, сминая сигарету в пальцах. Частые, короткие затяжки. Горький, горячий дым из порвавшегося фильтра обжигает губы. Сплёвываю. Тушу сигарету. Достаю другую.

— Успокойся, — отец подходит и встаёт рядом.

— Ещё раз очень хорошо подумай.

— Да пошёл ты, — всё же справляюсь с зажигалкой и затягиваюсь уже гораздо глубже.

— Гордей, без меня ты с Соболевым не справишься.

— На это и был расчёт, когда вы его дочь под меня подложили? — зло стреляю в него взглядом. — Что я не вывезу и сдамся? Просто дожали, да? Яся ушла… Теперь снова под угрозой Клуб. Так ведь? Заберёшь его. Продашь. Положишь на свои счета ещё бабла, которое заработал не ты. Но это ведь неважно. Насрать на пацанов, которые там пытаются чего-то достичь.