Нижняя челюсть и шея сильно напряжены.

— Малышка, — меня давно никто так не называет. Только он. — Ясь, ты знаешь, я почти не пью.

Знаю. Это правда.

— В тот вечер мы сидели с парнями в клубе. Ничего необычного. Чисто мужская компания. Минимальный алкоголь, соки, минералка. Разговаривали. А потом я проснулся в чужой квартире… — замолкает на несколько секунд. — Голый и ещё не особенно трезвый. С диким отходняком. Просто адским. Мне так плохо не было целую вечность. И вот этот промежуток между тем, когда и каким макаром я успел так нажраться и моим не менее странным пробуждением просто исчез из памяти.

Разбираться в произошедшем я был не в состоянии. Даже думать связно выходило с огромным трудом. В моих мыслях была только ты. Чтобы не завалиться домой в неадеквате, я уехал к Платону. У него немного привёл себя в порядок и…

— Платон знает? — впиваюсь ногтями в свои колени.

— Да. Малышка, он знает ровно столько же, сколько знаю я. Практически ни хрена! Это очевидная подстава, Ясь. Я бы никогда так не поступил. Если бы я хотел гулять дальше, малышка, я бы не ввязывался в отношения с тобой. Мы бы не жили вместе. Всё, что есть между нами — это осознанное решение.

Я люблю тебя. Я хочу быть только с тобой. Все эти дни подбирал слова, чтобы рассказать. Не успел…

— Ты стал другим после … этого. Я чувствовала, но не понимала, что так резко изменилось. Теперь ясно.

— Что тебе ясно, девочка моя? Что?!

— Тебе не хватало того, что было между нами.

— Не говори ерунды! — заводится Гордей.

— Я видела. И…

Мне больно и сложно говорить. Тяжело воспринимать всё, что рассказывает он. В ушах всё ещё стоят стоны Соболевой под моим мужчиной, на моём мужчине… Перед глазами кадрами прокручивается всё, что между ними было.

— Уходи, Гордей, — понимаю, что больше не могу выносить его общество. Не сейчас.

Всего слишком. Я не была готова к тому, что меня так жестоко ударит тот, кому я безоговорочно отдала свое сердце.

— Не хочу, — опускается лбом мне на колени. — Не гони меня, Ясь. Мы успокоимся и обязательно разберёмся с тем, что произошло и с тем, кто меня подставляет.

— Разбирайся. Сам. Твои ключи на зеркале. Ты забыл. Дай мне ещё немного времени. Завтра я съеду, и ты сможешь сюда вернуться, — говорю отстранённо, снова контролируя каждый свой вдох и выдох.

— Нет. Нет, Ясь. Не надо, — он впивается пальцами мне в бёдра. — Не бросай меня. Я… Прости меня. Прости за то, что не рассказал сразу. Ты — моя слабость, Ярослава Смольская. Мне очень страшно было тебя ранить, — целует мои колени. — Мне ничего не нужно без тебя, Ясь. Это ведь наша с тобой квартира, наша с тобой жизнь. Останься…

— Я не могу, — качаю головой.

— А если съеду я? Останешься? — смотрит совершенно несчастным, разбитым взглядом.

— Не могу, — повторяю снова. — Всё, что здесь есть — это мы.