Просто захлопнула дверь перед его носом и даже не поблагодарила. Не знаю почему, но эта его игра в молчанку разозлила. И мысли о Карине все еще не выходили из головы.

Ну, а еще я не впустила его к себе, потому что до сих пор так и не убралась. И потому что одному Богу известно, что могло произойти, если бы мы остались вдвоем в пустом помещении.

— Не забывай, что четырнадцатого мы летим в Берлин, — слышу его глухой голос через дверь.

— У меня напоминание стоит, не переживай! — и, не дожидаясь какого-либо ответа, побрела на кухню за льдом.

* * *Где-то ближе к восьми вечера раздался звонок в дверь. Я удивленно посмотрела в сторону прихожей, не понимая, кого могло принести ко мне. Маринка точно позвонила бы сначала, мама, вроде бы, не собиралась в гости, поэтому, я, как можно тише подкралась к входной двери и заглянула в глазок.

За дверью стоял пацан. Ромка. И как только в парадную пробрался?

Оказалось, он решил, что я помогу сделать ему домашнее задание в школу и ни один мой аргумент в сторону того, что я и ноги его не хочу видеть в своей квартире после утреннего признание, не прокатил. Он просто нагло протиснулся мимо меня, снял обувь и расположился с учебниками за столом на кухне.

Похоже, когда Бог раздавал всем таланты, он стоял в очереди за наглостью.

С этого дня он стал частым гостем в этом доме. Мы делали его домашку, смотрели фильмы, горланили в караоке и объедались всяким вкусняшками.

Потом я подвозила его до дома, в котором он живет, в трех кварталах от меня, возвращалась к себе и засыпала без задних ног.

Оказалось, я хорошо разбираюсь в школьной программе шестого класса. Шестого, потому что Рома прогулял почти целый учебный год в своей деревне и его зачислили в новую школу на повторный год. Поэтому меня эксплуатировали в качестве решебника для всех предметов.

Оказалось, что у пацана клевый голос, но в музыкалку он не ходит.

Оказалось, что мы любим одни и те же фильмы и можем съесть сразу целую пиццу, поэтому приходилось заказывать сразу две."

"А еще оказалось, что не так уж и сложно воспитывать ребенка, по крайней мере тринадцатилетнего.

А утром я летела на работу, неизменно рассыпала пакетик с кормом на машину Дениса и целыми днями трудилась как пчелка под все таким же хмурым взглядом своего босса, который превратился в молчаливого хмурого недовольного мужика.

Я не знала, что с ним происходит, но мне было тоскливо и обидно, что он больше не обращает на меня внимание. Я была уверена — спор закончился, Денис проиграл и теперь я ему неинтересна. И это осознание совершенно не принесло мне никакого удовлетворения.

* * *Четырнадцатое сентября подкралось быстро.