Они выпили, но Антон был уже «не здесь», он загорелся, включил мозги. Он встал, взял оперативный телефон и набрал Деда, время суток для звонка не имело значения.

Наталья поднялась, сняла с себя покрывало и пошла в ванную, деликатно оставляя его одного — поговорить.

Она плескалась под душем и даже не пыталась анализировать, что с ними произошло, как и почему. Будто цунами накрыло с головой и потащило! В данный момент Наталья принимала ситуацию такой, какая она есть, не строя планов, ничего не ожидая, просто радуясь и наслаждаясь тем, что у них так все сложилось.

И еще как сложилось!

«Господи, благодарю Тебя, что я хотя бы узнала, что такое может быть!»

Открылась дверь, в ванную зашел Антон, сразу полез к ней в душ и стал целовать, тискать, обниматься, но сумел себя притормозить:

— Не будем экспериментировать, а то с нашим накалом мы здесь покалечимся.

Он закрыл воду, вытащил Нату из душа и, мокрую, понес на кровать.

— Будем сушиться старым проверенным способом — любовью, — шепотом предложила она.

Через довольно продолжительное время, совершенно расслабленные, они сидели в кровати, подложив под спины гору подушек, тянули вино из бокалов и болтали обо всем, что приходило в голову.

И тут Антон спросил:

— А почему у тебя детей нет, Ната? Тебе ведь, наверное, лет тридцать пять?

Она сразу напряглась, он почувствовал и даже сел, повернувшись, заглядывая ей в лицо.

— Для тебя все гораздо страшнее, Ринков, мне сорок годиков, — помолчала, заставив себя успокоиться. — У меня операция была, ты же шов видишь? Сложная. Когда случился приступ, надо было срочно оперировать, но мы были в походе с друзьями. Сначала думали, пройдет, а когда не прошло… Пока добрались до дороги, пока поймали машину, это же трасса, там никто не останавливается, пока добрались в больницу — прошло много времени… А потом мне сказали — детей не будет и вряд ли что-то можно сделать.

Она вспомнила того усталого пожилого врача, который ее оперировал и спас.

И как он ей сказал на прощание:

— Девочка, детей у вас, скорее всего, не будет.

— Так не будет или есть какая-то надежда? — зло спросила она.

— Надо надеяться на чудо. Честно: годы лечения, и может что-то получится.

— Доктор, вы же хирург, а говорите про чудеса! — все так же запальчиво проговорила она.

— В нашей профессии чудеса случаются чаще, чем где-либо еще. Безнадежные больные вдруг идут на поправку, а совершенно безобидные болезни убивают здорового человека. Что это? Вот у моего коллеги, мы с ним вместе учились, был случай в практике. У пациентки внематочная беременность — резать, и как можно быстрее. А она говорит: «Не надо резать, не болит пока, заболит — вырежем».